Северина и Адский Кондор - Вера Александровна Петрук

Грач прекрасно знал, сколько мне лет, но я была не в том положении, чтобы с ним острить. Язык пришлось прикусить, а ведь столько всего хотелось ему рассказать. Например, о его брюхе, которое он нажрал за четыре года, что я провела на нарах, и о его бегающих глазах, которые, как и раньше, выдавали его страх передо мной. Интересно, почему он не отправил шестерку, а предпочел встречать и терпеть меня сам?

– Кадров не хватает? – все-таки не выдержала я.

– Что?

– Я говорю, тюрьма не красит, так?

Грач странно на меня посмотрел и включил радио. Там играло что-то непонятное, из современного. Девушка старалась петь, но получалось у нее плохо, да еще и акцент портил дело. Говорила, вроде, по-русски, но буквы то ли картавила из-за дефекта речи, то ли специально произносила на иностранный манер. Грачу нравилось, он даже закивал в такт песни, мне же от такой «музыки» стало тоскливо.

– Скажи что-нибудь про мои волосы.

– Седину надо закрасить, – бросив на меня быстрый взгляд, выдал Грач.

– Они длинные!

Он фыркнул, я тоже. Грач даже представить не мог, каких усилий мне стоило сохранить длину волос там, где каждая сучка стремилась их отрезать. Но мои длинные волосы нравились Егору, и я поклялась, что короче они не станут.

Я знала, что никогда не выглядела на свой возраст. В тридцать я легко выдавала себя за старшеклассниц, но тюрьма оставила на лице свое клеймо. И дело было даже в не сломанном носе и не в морщинках, заплясавших вокруг глаз. Придется приложить титанические усилия, чтобы изменить сам взгляд.

– Ничего, пластику тебе сделаем, – Грач кивнул на мой нос, по-своему истолковав молчание. – Можем, вообще, новое лицо сшить. Ты даже не представляешь, какие у нас сейчас деньги и возможности. Просто огромные! В отделе такие люди работают!

Но тебе зачем-то понадобилась списанная со счетов Ведьма, подумала я и поймала свое отражение в боковом зеркале. На меня взглянуло бледное лицо с большими черными глазами. В тюрьме я сильно потеряла в весе, на лице только глаза и остались. Медведка, старшая по камере, говорила, что сломанный нос мне идет. Она же мне его и сломала, когда я отвоевывала свое место в тюремном мире. Было обидно уберечь нос за все годы обучения в центре, потом работы, где приходилось сталкиваться с любителями разбивать чужие носы, но проиграть какой-то бичихе, у которой оказался хороший удар левой. Медведка своих недостатков не скрывала, а ее честность сделала нас лучшими подругами. Ирония судьбы. Подруг у Ведьмы раньше не водилось.

– Давай другую музыку, – не выдержала я.

– Что хочешь? – равнодушно спросил Грач, не собираясь переключать радио.

– Ламбаду.

– Смеешься? Нельзя быть настолько старой.

Я усмехнулась – мне теперь можно было многое. За спиной оставался бетонный мешок и мои друзья – Дашка Несчастная, Королек, рыжая Сабина и, конечно, Медведка. Из моего отряда под амнистию больше никто не попал. Они обещали писать. Ну, хоть кто-то.

Кончался ноябрь, но зима в этом году началась рано и, кажется, собиралась лютовать. Морозы стояли крепкие.

– Открой бардачок.

В свете фар блеснул указатель. Тридцать километров до аэропорта. Кажется, скоро мы с Грачом попрощаемся. Я надеялась – навсегда.

– Лесогорск, – прочитала я название города на билете. – Это где? На Севере?

– Дальний Восток, – буркнул Грач. – Ты только без фокусов. В сеть не выходи, телефоном не пользуйся, мы тебя, если что, сами найдем. В общем, тебе и без меня известно, что значит тихо лежать и не отсвечивать. Никто не знает, что ты вышла. И никто не должен узнать. Там, в бардачке, еще конверт лежит, в нем твои новые документы, в том числе, на квартиру. Да, мы помним твои заслуги, поэтому сняли тебе однушку на год. Все оплачено. Банковская карта будет ежемесячно пополняться, назовем это пенсией. В Москве, понятно, на эту сумму ты не прожила бы, но в Лесогорске будешь королевой.

Вот же, гады, молча выругалась я. Тотальная слежка, значит. «Жучки» будут даже в унитазе.

– Меня бы кто-нибудь на год отпустил, – покивал своим мыслям Грач. – Да еще каждый месяц деньги кидал на карту… Эх, Ведьма, я тебе завидую. Можно с утра до вечера сериалы смотреть, в игры играть… Главное – не спиться.

Он захохотал, но я веселья не поддержала. До аэропорта мы доехали в молчании.

– Северина, – напряженно окликнул он меня, когда я вышла на мороз и сунула руки в карманы куртки, которую последний раз одевала четыре года назад.

– Я не буду мстить, – заверила я его.

– Слова твои по ветру летят, – пропел Грач фразу из известной песни. – Только сунься к Корнеевым, крошка, и ты дашь мне повод вспомнить, почему я тебя ненавижу.

Я кивнула и подхватила свою легкую сумку. Вещей у меня было немного – как всегда. Спасибо за предупреждение, гад, но у тебя пока нет причин беспокоиться. Раньше злобы во мне было столько, что однажды она полыхнула и сгорела, едва не подпалив меня саму. Теперь в меня ничто не вселялось – ни скорбь, ни ненависть. В чем-то Грач был прав. Нужно время. А потом я созрею и воспряну, как феникс. Раз уж наш чертов волшебный мир решил вернуть Ведьму назад.

Глава 2

Я бросила ключи на столик у двери, вынула наушники, стянула теплые кеды и, все еще тяжело дыша после пробежки, побрела в ванную. Как страшный сон, вспоминались тюремные прогулки в каменной клетке двора. Маленькие площадки камер не располагали к тренировкам с интенсивным движением, но выручала йога и статичные силовые упражнения. В спортзал водили раз в месяц, да и то при условии хорошего поведения, чем я не отличалась. Движение – как же мне его не хватало.

Лесогорск встретил двадцатиградусными морозами в ноябре, но я все равно заставила себя бегать два раза в день – утром по району, вечером ездила на стадион в другой конец города и возвращалась уже пешком. Грач не солгал. Город был той еще дырой, но после камеры я чувствовала себя в раю. Возможно, через полгода душа запросит большей свободы, ведь я понимала, что одно заточение сменили на другое – с повышенным комфортом, но прошла неделя с моего заселения в однушку, выбранную агентством, и я все еще пребывала в эйфории.

Квартира находилась в спальном районе, в пятиэтажной хрущевке, в меру разбитая, но хотя бы без насекомых или плесени в ванной. В моей жизни было столько