Ловушка Пандоры 2 (СИ) - Кузнецов Стас

Еще немного взвесив, он решил, что ему нужно каким-то образом валить с этого острова грез, подальше от нее, и тогда у Ани будет шанс спастись, а у него — начать все сначала.

Задумавшись, он не заметил, как к берегу подошла Аня. Сонная теплая она счастливо улыбнулась ему. Он ответил вымученным оскалом.

— Ты опять не в духе?

Она вышла вперед к самой воде. Повернулась к Илье лицом и стала медленно стягивать с себя платье.

— Что ты делаешь? — голос охрип, и сердце застучало в ребра. Илья настороженно следил за ней.

— Хочу искупаться, — с каким-то непонятным вызовом, пожала она плечами.

— Это может быть опасно! — вспомнив свой недавний неприятный опыт, предупредил он.

Подавляя в себе желание схватить её и утащить в их вигвам, он отвел глаза.

— Думаешь, тут есть стафилококк? — насмешливо фыркнула она.

Аня, не спеша, стянула трусики и лифчик, уподобляясь первой женщине в раю. Нагая, прекрасная, волнующая. Налитая округлая грудь с крупными коричневыми сосками, словно была создана для мужских рук. Припасть бы губами к ней, разжечь огонь и сгореть.

Аня повернулась спиной к нему и шагнула в воду. Тяжелые волосы ярким каскадом струились до самой поясницы. Илья помнил, что от них пахло пшеницей и костром. В их гуще можно было забыться без остатка. Его переполняла беспредельная нежность на грани отупляющего желания поддаться соблазну.

Скрывшись в воде по пояс, Аня повернулась к нему, на груди заблестели искристые капли. Точно ундина она приглашающе спросила:

— Ты идешь?

— Я? — задал он идиотский вопрос, будто тут еще мог кто-то быть.

Аня так просто улыбнулась, и столько в ней в этот момент сосредоточилось женского, чарующего, что по телу прошла судорога, и он вздрогнул. Он не мог справиться с желанием. Краснея и бледнея, маялся, как подросток, у которого на пляже внезапно случился стояк. Прежде с женщинами он чувствовал себя совсем иначе. Он полностью владел собой, а теперь владели им.

— Вода чудесная, что ты стоишь, Илья?

Илья скрипнул зубами, всеми силами удерживаясь от искушения. Но, обнаружив себя на ногах у края моря, понял, что капитулировал. Он скинул одежду и вошел в воду вслед за Аней.

Вода обожгла благостью и чистотой. От чего его собственная греховность встала тяжелым комом в горле. Он захватил побольше воздуха и через боль нырнул. Голову сдавило, но он продолжал яростно плыть ко дну.

Он ненавидел себя за трусость и слабость. Он не смог признаться, что убил всю ее семью, даже когда знал, что это спасет её. А сейчас не может справиться с примитивными инстинктами. Он пытался смыть с себя — себя.

Вынырнул Илья рядом с Аней. Схватился за воздух и понял, что кислородного голода нет. И дыхание сбито, только присутствием Ани.

Она подплыла к нему еще ближе, обняла. Прижалась. Он задрожал. И обнял в ответ. Почувствовал кожей затверделые бусинки её груди. Откликнулся ответной твердостью.

— Что же ты такой напряженный? Я рядом. Все позади.

Волны ласково баюкали их. Он никогда ничего так сильно не хотел, как Аню в этот момент. До темноты в глазах, до огня внутри, почти до полного забвения. Но это почти и поднимало его на дыбы и не позволяло отдаться желанию целиком. Он больше не мог, не мог этого вынести.

— Аня, что ты делаешь со мной? — слова, обжигая горло, вырвались горячие трескучие.

— Нет, это все ты, Илья, — улыбаясь, возразила она, ласково водя кончиками пальцев по его щеке. — Я хочу тебя любить…

— Не нужно… — попросил он.

— Тебе нужно больше всего…

— Аня, это я…

— …Да, это ты… — шепчет она.

Илья забывается в её шепоте. Сладостное томление ползет по телу. Он проводит рукой по ее шее, жадно целуя в первый и последний раз. Она вытягивается, как струнка, губы мягкие податливые, но её ответ выдает неопытность и волнение. С трудом оторвавшись, Илья выдыхает:

— …я подстроил тот пожар…

— …какая ерунда, Илья…

— …я сжег твой дом! — жестко повторяет он.

— Зачем ты это говоришь? — она отстраняется, с непониманием смотрит ему в глаза. — Ты тогда был со мной, я помню. Ты не мог, потому что ты был рядом.

— Чтобы отвести подозрения от себя, — как же это больно, когда во взгляде недоверие сменяется горечью и болью. — Я подговорил человека…

— Но зачем? — губы её дрожат, тело становится холодным, задеревеневшим.

— Тогда я знал зачем, а сейчас не знаю, — признается он.

Аня ударяет его кулаком, сначала через сопротивление, потом удары становятся все хаотичней и уверенней. От этих легких ударов её маленьких кулачков ему становится как будто немного легче. Совсем немного, но легче. Он обнимает её, она пытается вырваться, но как-то слабо. Хотя, скорее всего, это он обнимает слишком крепко.

— Зачем?! — бессвязно рыдает она, уткнувшись ему в плечо. — За что ты так со мной?!

Рай не выдерживает напряжения и раскачивается, размазываясь по небу золотой и огненной пылью. Тают миражи райских островов, и открывается горизонт, что обрастает земными, привычными пейзажами. В нос бьет запах весны. Прохладный ветер трогает кожу. Под ногами размякшая, напитавшаяся снегом почва.

Аня отстраняется. Растерянно оглядывается. Поняв что-то про себя, качает головой. Вглядывается в Илью сосредоточенно, недоверчиво, будто впервые увидела. Поворачивается и медленно, спотыкаясь, идет прочь. На ней всё то же белое платье, а ноги босые.

На губах у Ильи еще теплится нежный след ее имени:

— Аня, — а в груди уже поднялись холод и тоска.

Вокруг — вроде обычный лес с привычными соснами, под которыми еще сохранились грязные островки не дотаявшего снега, а небо какое-то странное — в огне и золоте. И земля под ногами подрагивает, как будто он стоит не на устойчивом плато, а где-то на мачте в море.

— Это как же я обдолбался, что все так едет?

Позади него вычерчиваются растерянные лики ангелов. Они покинули рай навсегда.

На Илью кто-то налетел и сшиб с ног. Землю в этот момент хорошенько тряхнуло. Он потерял равновесие и упал в грязь. Покатился с каким-то парнем, матюгающимся с ним в унисон, по дрожащей накренившейся земле.

Вспышка 7. Душа в огне

Когда пришло время выдвигаться, Матфей все еще прибывал в состоянии анабиоза от снадобья Егорушки. Это изрядно попортило нервы Варе и Сидору. По просьбе Сидора, уставшего пылиться в темном кармане, Варя на время забрала его душу себе.

На смену легкому беспокойству из-за долгого сна Матфея пришли настоящие трудности. Сам идти Матфей, естественно, не мог, а тащить его высокомерные демоны наотрез отказались, фыркая, что, мол, скорее небеса рухнут на землю, чем они будут служить средством передвижения для человека.

Варя просила, угрожала, уговаривала, даже обратилась с мольбой к Егорушке, но все тщетно. Сама же она, как бы ни старалась едва ли сумела бы одолеть хотя бы пару шагов с такой ношей.

Сидя на валуне перед спящим Матфеем, им с Сидором осталось только наблюдать, как демоны, строясь в колонны по двое, медленно отчаливали прочь. Болтливый, смешной Сидор вдруг сделался серьезным и ядовитым. Варя же закрыла лицо руками и разрыдалась от отчаяния. Им предстояло стать пищей для инфицированных обитателей ада.

На помощь, как это ни странно, пришли Белиал и Азазель. Демоны подошли к ним, вид у них был очень довольный. Они бросили им под ноги, сплетенный из паутины коврик с ручками.

— Что ты плачешь, девочка? — по-кошачьи улыбнулся Азазель.

— А то ты не знаешь, котяра недоделанный? — зло отбрил Сидор.

— Твоей душе тут не место, ты уже давно должен был присоединиться к ядру грешников, — холодно приговорил Белиал, перекатывая тоненькую паутинку из одной руки в другую.

— Я сам решу, где мое место, — не растерявшись, огрызнулся Сидор.

— Есть время для решений, — вкрадчиво промурлыкал Азазель, — а есть время для принятия последствий, принятых решений.

— Агашечки, — не смутился Сидор, — вот и пожинайте последствия своих решений. Надеюсь, вас по дороге загрызут ваши зомбо-братцы.