"Фантастика 2025-132". Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Белая Яся

— Хорош гнать, он же не диктор Татьяна Виденеева. Просто сынок чей-то вот и ведет себя как бессмертный. Кто-нибудь узнал, что про него слышно?

— Я слышал кое-что. Он новые виды спорта развивал по линии комсомола. Историческое фехтование и практическую стрельбу. Причем чуть ли не с нуля.

— Практическую стрельбу КГБ продвигает.

— А он не в КГБ? Ты его на занятиях по огневой подготовке видел? Он нам две секунды норматив на изготовку ставит, сам в одну укладывается. И стреляет быстро.

— И что? Если бы все десятки выбивал. Еще и оправдывается, типа мне не нужны ваши десятки, мне нужно, чтоб вы выжили в огневом контакте. А сам небось…

— Договаривай. Что небось?

— Да хрен его знает.

— Начальству виднее, кого на преподавательскую работу определять. Я думаю, он бывший нелегал засвеченный. Поэтому и пластика на лице. А глаза как у Терминатора. А может, он вообще робот? Какая-нибудь секретная оборонная разработка.

— Ха! Договорились до фантастики. А давайте его прощупаем на следующей стрелковке.

Потихоньку мои хотелки руководство начало воплощать в жизнь. Предполагаю, что в некоторых моментах заведенный порядок был поставлен с ног на голову, и кого-то это даже травмировало морально, но так и надо. Не зная порядков, легче их нарушать. Нарушая правила легче наткнуться на что-то новое. Со школы помню — на территории лагеря невозможно найти ничего интересного, все открытия за его забором. Включая осыпавшиеся землянки партизан и разбитый эшелон со снарядами, рассыпавший свой груз.

Я не просил ничего жутко редкого или крупнокалиберного. Наоборот, только самые распространенные в мире образцы гражданского короткоствола и того, что на вооружении полиции и армий вероятного противника. С нашим оружием они уже наигрались. Хотя, и все наши ходовые модели присутствовали в арсенале. В мои загребущие лапки из зарубежных моделей попали такие старички как «Кольт1911», Люгер, он же Парабеллум, «Браунинг Хай Пауэр». Из тех, что поновее, а сказать по правде, самое-разсамое новьё в этой эпохе — Беретта и Глок, за что отдельное спасибо руководству. Из экзотики мне попался советский деринджер «Гроза» — двухствольный и бесшумный малыш.

В свободное от преподавания время я сам потихоньку жег патроны, благо почти все импортные стволы были под стандартный девятимиллиметровый люгеровский патрон, кроме Кольта. А с нашими патронами вообще проблем быть не должно, как я понимаю. В мастерской при тире часть патронов перекрутил под уменьшенную навеску и резиновые пули. С самозарядными пистолетами ничего не вышло, уменьшенная навеска не давала гарантии безотказной перезарядки. Так что под резинки шли патроны к Нагану. Пули, а точнее просто столбики мне где-то нарубили из литой резины типа той, из которой делают хоккейные шайбы. Начальник школы предлагал и ослабленные патроны снарядить на заводе, но я отказался. Не настолько я доверяю нашей оборонной промышленности, чтоб позволять стрелять в себя чужим патроном. Лучше я сам.

Слышали бы вы, как ругался начальник тира, когда я объяснил фишку с резинострелом. Я и идиот, и косорукий, и стволы засру, и контингент поубиваю… И вообще, не понравилось ему, что в его епархию вторгся чужак с правом устраивать всё, что ему заблагорассудится. Чуть смягчился только тогда, когда в тире прописались иностранные машинки — наш человек оказался, а не просто старый крикун. Я так понимаю, он себе ништяков нарубит, когда начнет давать нужным людям возможность пострелять из заморских аппаратов. И тут ему без меня никуда — под мои художества выделен отдельный сейф под моей печатью. Ерунда, конечно. И вскрыть можно, и пластилиновый оттиск вернуть на место. Но сам принцип важен, доступ к моему оружию только через меня. На этой почве мы начали ладить, маньяк маньяка видит издалека. Еще бы Васильича переучить стрелять, а то вцепился в свою дуэльную стойку как Пушкин под Полтавой. Ну да, всем он майор Карпов, а мне Васильич.

Чего-то парни задумали, вижу по внимательным и одухотворенным лицам, с которыми они внимали моим объяснениям. Понятно, сейчас начнут подлянку строить или на блуд разводить.

— Жорж, а вы только с оружием чего-то можете или без него тоже чего-то стоите?

— Как сказать. Главное оружие у нас в голове, разум есть главная опасность для противника. Хотя некоторые товарищи безоружными всю жизнь ходят, и ничего. Я как-то тренировал пятерку армейских самбистов, они вот тоже меня решили на слабо проверить. Как вы сейчас.

— И что?

— Пообещал, что всех их за пару секунд положу. Не по одному, а всех разом.

— И как?

— Скомандовал «Упор лежа принять!», все и легли разом. Дисциплина — страшная сила.

— Так не считается, так любой сможет.

— Моя задача дать вам именно это понимание, чтоб любой из вас смог сначала научиться думать и смотреть по сторонам, а потом находить решения, неожиданные для противника. — Открытым текстом уже говорю, чего от офицеров хочу. Теперь наверняка поймут. Вопрос другой, есть ли в голове то самое оружие…

— Товарищ Милославский, вот сейчас вы что можете применить ну например против меня, я КМС по боксу. — Царьков вышел вперед.

— Сейчас, Царьков, я могу прострелить вам колено, и ваша атака закончится, не начавшись.

— У вас нет оружия.

— А так? — в моей руке материализовался двухствольный малыш, пистолет последнего шанса — стрелять?

— Не надо. Убедили.

— Внимание, товарищи. Такие пистолетики распространены в штатах, их называют деринджеры по самой известной марке этого типа оружия. Кстати, из неё застрелили президента Авраама Линкольна. А перед вами советская модель со смешным названием «Гроза», её вы у врага не встретите.

— А что тут смешного?

— Это бесшумный пистолет под специальный боеприпас. Вообще, кто-то пользовался пистолетами с приборами бесшумной стрельбы? Ну тогда сообщаю, они все не делают выстрел реально бесшумным. А вот тут да, тут звук выстрела отсутствует в принципе, слышно только удар бойка по капсюлю. Спасибо нашим инженерам.

— Да уж, неожиданно. А попробовать выстрелить можно?

— Угу. И в парней не стреляй, вон в мишень лупи. Дай, только патроны на боевые сменю. Мне колено Царькова жалко, я хотел в него резиновой пулей попасть.

— Так всё равно больно.

— Больно, зато полезно. Боль помогает запоминать свои ошибки. Вот так откидываем блок стволов как у ружья, меняем обойму, этой скобой взводим ударник. И вот так стреляем. Дальше десяти метров стрелять не рекомендуется. Сами слышали, звук выстрела отсутствует.

— А почему двухзарядный? Если первый промажешь или на случай осечки?

— Для контроля. Поразил цель, обязательно проконтролируй в голову. А то всякие случаи бывают. А сейчас отрабатываем перемещение по зданию, занятому противником.

— Жорж, а сейчас, когда вы без своего деринджера, можете мне что-то противопоставить? — опять подскочил Царьков. Добить что ли, чтоб не мучился от собственной беспомощности.

— Не вопрос. Но будет очень больно, я драться не умею.

Делаю шаг в его сторону. Вся группа подалась назад, освобождая место для представления. Кистень, выпавший из рукава в мою руку, не остался незамеченным.

— Так не честно, у него кистень!

— А кто-то обещал честную схватку? Полмира против нас, не ждите ни чести, ни милосердия. Нас будут убивать до последнего бойца. Нашего или противника.

— Так вторые полмира за нас.

— Ошибка. Вторые полмира сосут из нас соки, а стоит покачнуться, тоже вцепятся в глотку. Один из правителей нашей страны сказал, что у нас только два союзника — армия и флот. Запомните и действуйте, исходя из этого факта.

Васильич любил смотреть, как я гоняю курсантов по городку, он явно и сам когда-то участвовал в силовых операциях. Но я не лез к нему с расспросами, в органах такие вещи не приветствуются. И откровенничать было не принято тоже. Болтун находка для врага.

— Жора, а тебе их совсем не жалко? То с патронами пистолет подсунешь, то с резинками, то пустой. До беды недалеко.