Там, на той стороне - Стэнли Дж. Гриммс

у самой себя. — А может болен весь мир. Или все человечество.

Он замер, пытаясь осмыслить ее слова, но они оказались слишком тяжелыми, слишком громоздкими, чтобы их можно было так просто принять.

— Натан, этот мир, эта сторона-твое отражение, — тихо начала она, словно боясь, что резкие слова могут ранить его. — Все, что здесь происходит, все что ты видишь — результат твоих мыслей, страхов, сомнений. Ты создал его таким, каким он есть, потому что внутри тебя живет борьба, неуверенность и боль.

Натан закрыл глаза, пытаясь уйти от этой мысли, но она цепко держалась за его сознание.

— Ты хочешь сказать, что все это, моя вина?

— Не вина, — мягко возразила Саманта. — Ты не намеренно создал его. Твоя душа, твой разум, затуманены. Ты погружался в свои творения с такой страстью, что не замечал, как переносил туда свои страхи и тени. Не знаю как, но эти тени ожили и стали частью реальности.

Натан вспомнил о тех, кто остался там, в реальном мире. О Микки и Роуз и многих других, кто оказался в опасности по его вине. Выходит, что всю жизнь, он искал виновного, а на самом деле не видел самого главного. Он и был тем, кто разрушал его жизнь. Жизнь других.

От этих мыслей его бросило в пот. Он обхватил руками колени и что есть силы зажмурил глаза.

— Значит, — начал он, все еще не открывая глаз. – Значит все больше, чем просто истории на бумаге? Ты хочешь сказать, что… — он запнулся не в силах продолжить мысль.

— Да, Натан — подтвердила Саманта. — Эти чудовища, эти кошмары, все они плод твоего воображение, прорвавшиеся в реальный мир. Они вышли из-под твоего контроля и начали разрушать все вокруг, все, что ты когда-либо любил и ценил.

– Выходит и ты тоже?

Саманта Де Ламаркан улыбнулась.

– Я и есть часть тебя, Натан. Ты захотел, чтобы я стала монстром. И я им стала для тебя.

— И Майки? — спросил Натан с огорчением.

— Мы все, — ответила Саманта. – Томми, Эмили, Ким и Роланд. Даже Марко. Мы все твои осколки разбитой души. Все кроме Сэнди. Ее душа навечно переплетена с твоей.

Натан издал нервный смешок. Он пытался убить самого себя. Разве такое возможно? Ведь ему было всего семь лет.

— Ты многое не помнишь, Натан, — услышал он мужской голос.

Натан открыл глаза и вместо Саманты, перед ним сидел Майки. Чем-то, он даже походил на доктора Беннета, его манера закидывать ногу на ногу и кивать в такт настенных часов. Но только вот роскошный костюм побагровел от крови и гнили, что пузырилась и стекала с гладко выбритого подбородка, а сигарета, которую он зажал между пальцев, давно стлела. Его губы застыли в строгом молчании, но голос… голос продолжал звучать.

— Майки? — удивился Натан.

— Точно, так и есть, — отозвался мужчина. — Вот мы и встретились.

Он зевнул и вытянул ноги вперед. Один из нарывов на щеке лопнул, и белая струйка спустилась к подбородку. — Наконец-то ты все знаешь. И мы можем перестать играть в чертовых ковбоев.

—Почему ты так плохо выглядишь? —спросил с тревогой Натан.

— Мы оба, Натан. — он сложил руки в замок. — Ты и я. Во мне всего лишь часть твоих внутренних демонов, часть твоего разума, который ты подавил. Я стал тем, кто принял удар. Я твой гребаный кэтчер. А это, чертов бейсбол без правил.

Возможно, Натану только показалось, как Майки горько усмехнулся.

Натан вспоминал жизнь с Майки. Он всегда был для него наставником, учителем и защитником. Там в Нью-Йорке, всего этого ему не доставало в детстве. Отец оставался в его воспоминаниях лишь мгновением.

— И как мне помочь? — спросил Натан.

— Откуда я знаю? — голос Майки звучал небрежно и раздраженно. — Может тебе стоит перестать валить вину на других. А можешь сидеть и ждать, когда все исчезнет. И тогда, скорее всего, ты наконец себя прикончишь. Как-то так, Натан. Не жди от меня глубоких откровений.

— Помнишь, как мы…, — попытался напомнить Натан, но голос Майки зазвучал в его голове как раскат грома.

— Да перестань ты уже жить прошлым!

И уже мягче.

— Ладно, послушай. Да, я здесь. Но не думай, что буду давать тебе поучения, будто я тут главный.

— А Мэри, это тоже все часть вымышленного мира?

Майки поглядел на сигарету так, словно забыл про нее и небрежно засунул в карман пиджака.

— Тут я не знаю… по правде говоря, ты сам должен знать ответ. И вообще, выйди уже из своей головы и посмотри на все со стороны. Это все. Понятно?

Майки потер красные глаза. В помутневшем хрусталике отражалось лицо Натана.

— Понимаешь, Натан. Я тут просто… есть, чтобы напоминать тебе, что ты не один. А если хочешь что-то изменить, придется работать над этим самому.

— Ты же и есть часть меня, ты сам это сказал, — настаивал Натан. — Я должен знать, как все исправить.

Майки устало посмотрел на Натана. — Честно?

Натан кивнул.

— Если б я знал, то давно сказал тебе. Но ты ведь не отстанешь, так ведь? Не отстанешь же?

—Никогда в жизни.

— Тогда перестань искать одобрения и ищи ответ внутри себя. Прими свои страхи. Это не конец света. Признай их и учись жить с ними.

Майки принялся отгонять муху, которая норовила сесть ему на лицо.

— А как быть с теми, кто пострадал из-за меня? — спросил Натан.

Он уже и вправду ощущал себя разорванным на части. И, кажется, боялся даже представить, что могло произойти за время его отсутствия. Он распознал в Саманте свое безумное стремление к идеалу и эгоизм, который процветал внутри него. Поклонение свои страстям. И как далеко она зашла, живя отколотой от целого. К чему это привело?

— Откуда мне знать.

Майк встал и перед тем, как уйти, махнул рукой, будто это его не касалось и вместо прощания, кинул:

— Ты вообще, в курсе, какую кашу заварил? А я не волшебник, чтобы все исправить.

Натан остался один, погруженный в собственные мысли. Его взгляд упал на зеркало, висевшее на стене. Он