Царь девяти драконов - Павел Сергеевич Марков

Мальчик осторожно дотронулся до ее плеча и легонько тряхнул:

— Абхе, очнись.

С губ девушки сорвался стон. Веки дрогнули, и Каран с облегчением увидел взор знакомых черных глаз.

— Как ты? — прошептала она.

— Пить хочу, — признался он, — а ты?

— Дерьмово, — девушка приподнялась на локте, — но жить буду... пока.

— Не смешно, — прохрипел Каран.

Абхе усмехнулась:

— А никто и не смеется.

Несмотря на чувства отчаяния и безнадежности, в которых продолжал тонуть Каран, ему стало немного легче. Даже в их положении Абхе не изменяла себе. Оставалась все такой же. Не теряла присутствие духа. И это слегка приободрило.

— Тоже пить хочу, — она кашлянула, — не помню, когда последний раз пила.

— И я не помню, — мальчик опустился рядом. Сидеть на земле было холодно, но выбора не оставалось.

Абхе осторожно ощупала свое лицо и скривилась:

— Поганый ублюдок. Доберусь до него и выдеру ему глаза.

— Если нас не казнят раньше, — угрюмо молвил паренек, уставившись в пустоту.

Девушка сделала вид, что не заметила его упаднического тона. Она внимательно осмотрела место, где они оказались.

— Похоже на темницу, — констатировала Абхе.

— Угум, — мрачно бросил Каран.

— Даже темницы у них дерьмовые, не то, что наши.

— Угум.

— Эй! — шикнула она и толкнула его кулаком в плечо. — Мы еще не умерли.

— Зато Шанкар — да.

Слова Карана напомнили Абхе о том, что поведал им старейшина. Тень пробежала по лицу девушки. Пальцы заскребли по влажной земле. Нос дернулся в порыве бессильной ярости. Она попробовала резко сесть, но острая боль в правом бедре заставила рухнуть обратно. Абхе вскрикнула и тут же прикусила нижнюю губу. Обхватила ногу руками. На лице выступил пот.

Паренек тут же обернулся, в глазах вспыхнул испуг:

— Тебе очень плохо? — сиплый голос дрогнул.

Абхе посмотрела прямо на него и заставила себя улыбнуться:

— А ты не так безнадежен, уже хорошо.

— Что? — изумился тот.

— Страх лучше отчаяния, Каран, — выдохнула Абхе, ощущая, что боль немного отпустила, — хоть и должна признаться честно. Положение у нас дерьмо то еще.

— Шанкар все равно нам уже не поможет, — угрюмо ответил паренек.

Девушку будто ножом по сердцу резанули. Она отвернулась, чтобы Каран не увидел, как увлажнились ее глаза.

— Я не верю, — голос Абхе дрогнул, — но даже если... сами себе мы еще помочь способны.

— Как? — речь Карана вновь стала бесцветной.

— Не знаю, — она смахнула слезы и обернулась, — но ты мне должен обещать.

— Что?

— Сбежишь при первой же возможности.

Мальчишка резко повернулся. Маска отстраненности вновь на время дала трещину.

— Я не брошу тебя!

— Именно это ты и сделаешь! — цыкнула Абхе и пронзила его взглядом. — Вот на что и вправду не стоит питать надежд, так это насчет намерений того сухого стручка!

— Абхе...

— Не обсуждается! Или я сама тебя придушу!

Их разговор прервали. Сквозь прутья решетки вниз упали два небольших бурдюка. Судя по приглушенному всплеску, в них была вода.

Узники переглянулись.

На пухлых губах Абхе заиграла горькая усмешка:

— Похоже, какое-то время мы еще подергаемся. Пей.

***

Тишина. Осязаемая и гнетущая. Лаоху не припоминал, чтобы ощущал такую на своем веку. Даже в ту ночь, когда дождь потоками лил с мрачного неба, а бывшие властители Хучена пали под священной силой... Ван слышал дыхание каждого из собравшихся в зале приемов. Учащенное. Шумное. Они не смотрели на него, но Повелитель видел тревогу в их глазах. Тревогу, временами сменявшуюся страхом. Он и сам мог поддаться ему. Лаоху чувствовал, как этот мерзкий паук запускает свои лапы в душу и сеет панику. Но пока вану удавалось дать ему отпор. Он не может позволить ужасу овладеть собой. Он — Повелитель Хучена. Он — опора всего. И должен показать пример своим подданным.

Фу стоял слева от трона и нервно покусывал губу. Крылья носа гуна едва заметно подрагивали. Ничем другим он не выдавал охватившего волнения, но этого уже было достаточно, чтобы понять — военачальник с трудом сдерживался, дабы не ринуться на север немедленно. Спасти Яня и покончить с тем, с кем им пришлось столкнуться. Лаоху и сам испытывал неподдельную тревогу за любимого телохранителя, но не мог отдать приказ без обсуждения с остальными. И пока не узнает все подробности случившегося.

Юншэн ссутулился справа. В