(Не)чистый Минск - Катя Глинистая
— Это если мы ее найдем и с ней все будет хорошо, а то, может, ты и так уже дольше нее живешь, — поддакнул Артем, за что сразу же получил ощутимый пинок под столом от Ани. Та, грозно сдвинув брови, посмотрела на друга с немым укором.
— С чего вы вообще взяли, что она пропала? — вдруг спросил Вениамин, громко шмыгнув носом, и потянулся за конфеткой. — Она мне сегодня с утра писала, сообщила, что между нами все кончено.
— А что же ты сразу не сказал! — Артем аж подпрыгнул на стуле и уставился на парня. — Мы тут, понимаешь, ищем ее, слушаем твои страдания, а ты о главном молчишь!
— Вы вообще-то ворвались ко мне в комнату, сказали, что все про меня знаете, тяпкой угрожали — я испугался. Потом потребовали все рассказать, вот я все и рассказал по порядку, — удивленно посмотрел на ребят Вениамин, закидывая третью по счету конфету в рот.
— Так что конкретно она тебе написала? — уточнила Аня, спасая незадачливого упыря от уже кипящего негодованием Артема.
— Бросила меня окончательно. — Из недр кармана показался телефон с треснувшим экраном: — «Привет, Веник! Не звони мне и не приходи больше. Дело не в тебе, дело во мне. Найди себе другую девушку и будь счастлив», — выразительно зачитал парень, а после продолжил: — Хотя знаете, немного странно это сейчас звучит, как я перечитал. Она меня никогда Веником не звала, да и в последний раз, когда мы ссорились, сказала, что это я виноват.
А тут вдруг все наоборот, а она же упрямая, как баран. Не похоже это на нее — чтобы так быстро поменять мнение.
— Хм, и правда звучит странно. Особенно с учетом нашей информации о ее пропаже, — задумчиво протянула Аня и посмотрела на Артема. Тот нахмурился, крутя в руках чашку с остатками остывшего чая.
— Хотя, может, это я сам себе уже надумал странное. Что-то Алеся Францевна чай какой-то новый заварила. Странный такой, но вкусно, успокаивает, — принюхался к своей кружке Вениамин, а потом закатил глаза и рухнул со стула.
Артем подскочил со своего места, но пошатнулся и упал, стянув со стола скатерть в попытке удержаться на ногах. Это было последнее, что видела Аня, перед тем как отключиться.
Реальность возвращалась к Ане вместе с запахом сырой земли и почему-то картошки. Сразу вспомнилось, как она представляла похищенную девушку в подвале. Только вместо Юли теперь была Аня, и от этого становилось жутко. Конечности затекли и неприятно ныли, девушка попробовала двинуться, но руки и ноги были крепко связаны тонкой веревкой, что врезалась в кожу. Глаза не завязаны, но как бы Аня ни пыталась оглядеться, вокруг была только неприглядная темнота. Отсутствие возможности видеть вызывало чувство тревожной беспомощности: по рукам и ногам пробежали мурашки, а внутри все сжалось до тошноты. В памяти всплыла картина, как в детстве они шли по деревне с тетей Тасей и увидели на крыльце покосившегося дома сморщенную старуху в пуховом платке, которая смотрела полуслепыми глазами прямо на нее, будто внутрь залезала. Тетка сразу же отвела глаза и громко шепнула на ухо маленькой племяннице: «Анютка, а ну-ка фигу в карман хавай, эта ж старая карга сглазит еще. Вон аж дрожики побегли у тебя по рукам, как ее увидела».
Маленькой ручкой Аня скрутила фигуру из трех пальцев в кармашке шортиков, только вот взгляд так и не отвела, словно примагниченная смотрела в страшные белесые глаза. Правда в этот раз в ее голове деревенская ведьма почему-то менялась и превращалась в Алесю Францевну в зеленом платке и с жутковатой улыбкой. От навеянных воспоминаний темнота словно еще больше сгущалась, обретала тягуче-тяжелую форму и давила, как старое плотное пуховое одеяло. Девушке стало казаться, что ее душит эта беспроглядная тьма, лишая воздуха. На долю секунды она подумала, уж не в гробу ли лежит, прижатая толщей земли, но тут рядом кто-то застонал, а потом послышался робкий, немного осипший голос:
— Где это я?
— Веня! Ты тоже тут?! — воскликнула Аня, обрадовавшись появлению в ее темном царстве хотя бы упыря. Значит, она все-таки лежала не в гробу, там бы двое точно так свободно не поместились.
— Ага, только где «тут»?
— Ты видишь что-нибудь?
— Тут же темно, хоть глаз выколи!
— Так ты же упырь! Нежить ночная, — с удивлением произнесла Аня, крутя головой в надежде понять, с какой именно стороны находится ее сосед.
— Так у меня и при жизни было не очень со зрением… Мама говорила, из-за того, что я ночами в компе зависал и в телефоне, — смущенно произнес Веня. — Я, конечно, получше сейчас стал видеть, хотя бы без очков, но все равно не очень.
— Да уж, повезло нам с нечистой силой, — откуда-то из глубины и чуть правее послышалось недовольное бормотание Артема.
— Артем, ты тоже с нами?!
— А где мне еще быть? Кажется, что нас всех очень умело отравили…
— Я что, опять умер?!
— Отставить панику! Живой ты, тьфу, то есть по-прежнему неживой, но в том же мире живых. Нас усыпили и потом куда-то перетащили. Судя по тому, что я нащупал круглые холодные бока из стекла, есть предположение, что это подвал с закатками. Вень, у вас же есть такой?
— Есть, — неуверенно протянул Веня. — Погреб прямо в коридоре, под досками спуск. Только я не был тут никогда, один раз только видел вход в него, когда Алеся Францевна подметала и коврик отодвигала.
— Вот теперь ты в нем и побывал, — философски заключила Аня. Осознание того, что она не одна и рядом еще ребята, успокоило ее. — Неужели ты никогда не задумывался, где закатки хранятся?
— Да я из комнаты не часто и выходил…
— Так, давайте заканчивать тут рассуждать и поищем, как выбраться отсюда, пока не вернулась бабуля!
— Так ты думаешь, это она нас так? Но зачем?! Ой! — ахнул Веник, и, судя по звуку, куда-то скатился.
— А кто еще? Кроме нее же дома никого больше не было, — послышалось шуршание со стороны Артема.
