Екатерина Гардова - Призрак в подарок

Та прикусила пухлые губки и приблизилась ко мне… к самому ушку.

— Мне бы переговорить с вами… так, чтобы никто не слышал, — прошептала она, и тут же отпрянула в сторону, бросая опасливые взгляды в сторону двери, ведущей в коридор.

— Так говори, мы же одни.

Женщина замотала головой, и приложила палец к губам, затем постучала указательными пальчиками по ушам и обвела им же воздух вокруг себя.

— Прослушивается? — спросила я одними губами.

Та кивнула. Я недовольно нахмурилась, считая, что князь перегибает палку в своей осторожности.

— А что делать тогда? — опять вопрос в жестах.

Жанна схватила меня за запястье и потащила из комнаты… по коридору, затем вниз по лестницу, и дальше мы уже шли быстрым шагом в сторону каких-то подсобных помещений мимо кухни, плутали коридорами, то вверх, то вниз… у меня даже голова кругом пошла. Уж не похищение ли это? Я же потом назад дорогу не найду!!!

— Жанна, довольно, куда ты меня тащишь? — притормозив, устало взмолилась я.

— Все… тут можно и поговорить, — услышала я ее голос наконец.

Осмотрелась. Какой-то большой зал, огромные стрельчатые окна во всю стену, открывающие вид на водные просторы и залитые солнечными лучами небеса. Красиво!

— Ну, говори уж, — повернулась к женщине, которая вдруг бросилась мне в ноги.

— Не губи. Помоги, прошу… — завыла она.

— Да что случилось??

— Случилось то, что мое счастье зависит только от тебя! — Жанна вдруг прекратила нытье, поднялась с колен, отряхнулась, и деловым тоном продолжила — Глава дома Изумрудных, маглор Зейрус, покорен мною безвозвратно, просит моей руки и что там еще полагается в таком случае, но…

— И как это ты умудрилась покорить этого производителя кроликов? — не удержалась от подколки, за что и схлопотала укоризненный взгляд.

— Приворотное зелье, — удрученно покаялась Жанна, — если кто узнает, мне будет худо.

— Погоди-ка, а зачем приворотное-то? Он же был вроде и так не против?

— В том-то и дело, что без женитьбы — не против, они же те еще… маги, — опечалилась бывшая карга, — а вот с женитьбой — плохи дела. Им же все помоложе подавай, а я-то с иллюзией, а он знает. Вот.

— Зачем он тебе? Неужели так хорош в постели? — округлила я глаза, сама лихорадочно вспомнила, что мне говорил князь о своих магах. Один месяц в году для спаривания!

— Ох, хоро-о-ош, если бы ты знала! Хотя нет… лучше не знать тебе, а то князь прибьет. Ревнивый он, жуть какой. Да и мне Зейрик мой самой нужен.

— А чем я могу помочь?

— Так это… уговори князя согласиться, а? Ну что тебе стоит, Изаура, милая? Мы же подруги, а?

— Блин, Жанна, еще раз меня так назовешь, хана нашей дружбе! — рассердилась я.

— Э-э-э… так твоим именем нельзя. Умру враз. Правда потом могу воскреснуть, кто его знает. Но все равно не приятно.

— Тогда зови Ри.

Жанна кивнула и уставилась на меня с мольбой во взгляде.

— Ну, не знаю… Князь сам себе хозяин, — пожала плечами. — Кстати, нас не потеряют?

— Неа, там Тигрея нагрянула раньше времени.

— Что?! Почему?!

Жанна сузила глазки, и зашипела:

— Су… в общем, стер… тьфу, нельзя вслух-то… давай так, я тебе кое-что поведаю, про нее и про князя, и про Синеуса, а ты мне поможешь? — и даже дыхание затаила, торговка чужими секретами.

— Ну-ну, — хмыкнула я, — что ты можешь мне рассказать, о чем мне князь не скажет? И не боишься, что твоя болтливость обойдется тебе потом боком?

Жанна нахмурилась, закусила нижнюю губу, и снова вздохнула.

— Понятно. Не хочешь помогать. Ну и ладно. Только не надейся, что он тебе о себе что-то расскажет в истинном свете.

Теперь моя очередь кусать губы и хмуриться. Зачем, спрашивается, возводить Жанне напраслину на Эда, неужели до сих пор злится на него из-за Мерседес?

— Жанн, у нас с тобой какой-то странный разговор получается, не находишь? — подбоченилась я. — Ты явно нуждаешься в помощи, но не просишь ее, как все нормальные люди, а пытаешься подкупить. Зачем?

Женщина отошла от меня подальше, так что тень от стен закрыла ее лицо.

— Жа-а-ан, признавайся, в чем проблема?

— Проблема?! — вдруг зашипела карга, заметавшись из стороны в сторону. — Ты слышала когда-нибудь о привязках и той силе, которая дается кукловоду, если поставленная им привязка закрепляется благословением Тигреи и добровольным согласием объекта привязки? Вижу, что не слышала. Еще бы… стал бы он тебе что-то объяснять!

— Что еще за привязка? — подошла ближе к Жанне, и вцепилась в ее плечи мертвой хваткой. — Что это еще за хрень?

— Кхе-кхе, — захихикала карга знакомо, словно вернулись в начало знакомства. — А это такая полезная вещь, милая, что никуда ты уже от мужика своего не денешься, ага-ага.

— Говори подробнее, — потребовала, встряхнув эту интриганку как следует.

— Да не тряси ты меня, — фыркнула Жанна и отскочила от меня. — Первый этап — соблазнение, второй — подарок, который приняли добровольно, третий — совместная авантюра на грани жизни и смерти, чаще для кукловода, чтоб, значит, жертва прочувствовала боль потери, ну… и в четвертых…

И в это момент как назло, Жанна рванула в сторону портьер, затем вернулась, ухватила меня за руку, и шипя, что сюда идут, потащила и меня прятаться.

— Кто? — спросила я, удивляясь дикому ужасу на лице Жанны.

— Он… она… они, быстро прячься. А-а-а, он тебя почует… что же делать???

Затем резво вытащила какой-то мешочек из складок пышного платья и обсыпала меня с головы до ног каким-то вонючим порошком. Я расчихалась, но вскоре затихла, замерла за плотной и тяжелой портьерой, прислушиваясь к звукам открываемой двери. Твердая тяжелая поступь и легкие семенящие перестуки каблучков возвестили, что мы с Жанкой в зале не одни.

— Сколько можно, Тигрея, я же тебе уже все объяснил? — услышала я голос Эда. — И второй раз предлагать не стану. Точка. Решай до бала.

— Ты хорошо все обдумал, тигрик?

Я чуть не рыкнула, как услышала это «тигрик». Ну-ну, послушаем, что за секреты у этих двоих. Лишь бы не заметили.

— Еще раз так назовешь меня… — прорычал мужчина сердито.

— И что? Тигрик, ты же мой тигрик… успокойся. Никто не услышит, — девичий голосок был тоненький, почти детский, но с нотками коварства взрослой женщины. — Ладно, если ты правда все решил, не мне тебя отговаривать. Кстати, а зачем ты Синю пригласил?

— Не приглашал. Он сам поставил перед фактом, что явится. Ему на мою женщину видите ли вздумалось поглядеть. Только в замок он не попадет.

— Это ты зря. Не надо ссориться с ним. Усыпи его. Пусть проспит весь бал. А утром уже будет поздно.

— Я подумаю.

— Так что… познакомишь меня с нею? Или ты боишься, что на моем фоне ее красота для тебя померкнет.

Чего?! На чьем фоне? Я постаралась незаметно выглянуть из-за портьеры, и то, что увидела, ох, как не понравилось. Молоденькая девочка с изящными формами и личиком в форме сердечка, с рыжими, почти алыми волосами. Уж не потому ли Мерседес с ее рыжими волосами не пришлась ко двору князя? Девушка в ярко-синем платье, с золотой диадемой в волосах, с огромными фиолетовыми глазами и манящими алыми губами. И правда, на фоне этой красотке можно комплексы заработать. Да только мне-то что… плевать я хотела, если Эд вдруг решит, что она краше. Жанку раскручу на тему — как вернуться, и поминай, как звали.

Странная боль, кольнувшая в самое сердце, и желание вцепиться в руку зубами, что бы было больно не только органу для перекачки крови, заставили затуманить мой разум. Я почти ушла в глухую оборону, стараясь защитить себя от эмоционального и душевного срыва, как вдруг услышала ответ князя:

— Тигрея, я не позволю тебе обидеть ее. Уясни это раз и навсегда. Твоя ревность и злоба не способна сделать с моими чувствами к Карине ровным счетом ни-че-го. Прими мое решение как данность, как факт… смирись уже.

— Смирись?! Как ты можешь? Я столько ждала этого момента, когда мы сможем быть вместе. Когда это кольцо окажется у тебя, и когда мы сможем все три кольца соединить в одно целое и управлять всем миром, да что там миром, Мирами… ты говоришь мне, подвинься и смирись?! Ни за что!

— Как патетично, — хмыкнул князь, нисколько не смутившись. — Тигрея, ты раньше на подмостках театральных не промышляла, нет? А то очень артистично у тебя получается.

Э-э-э, ничего себе он ее уел, хвалю за смелость и мысленно аплодирую.

Тигрея молчала какое-то время, жаль, я не видела ее лица, ибо уж лучше не дергаться и стоять тихонечко. Не хотелось бы мне оказаться уличенной в подслушивании их разговора, вот уж тогда несдобровать моей шкурке, и от князя прилетит, и от этой фифы.

— Фи… как грубо. Я тут ему душу раскрываю, а он…

— Ну, для начала надо эту душу иметь или сердце в конце концов.