Имперский хакер. Вернуть свое - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

супермаркетов и цветочных магазинчиков. Пришлось довольствоваться продуктовым набором, тортиком, вином, виски большим букетом. Всё это для родителей голубоглазой брюнеточки, занозой, вонзившейся в сердце. Кстати, Нона так и не соглашается стать моей девушкой, предпочитает партнёрство. Говорит, что бить монстров сподручнее, а квесты для пар она выполнять пока не желает. Ну, там есть скользкие моменты, если судить по рассказам в чате. Ничего, уговорю и испытаем с ней новые ощущения.

— Раз пришёл проходи, — открыла мне дверь Евгения Михайловна. — Зачем на цветы потратился? С собой их унесёшь.

— Они для вас, — спокойно сказал, проходя в широкую прихожую.

— Не подлизывайся, ничего у тебя не выйдет, — хмыкнула женщина. — Вика и её папаша не в курсе, что ты в гостях. Для них это сюрприз.

— Надеюсь приятный? — уточнил я.

— Алексей, когда-то считала, что муж не прав и Вике нет необходимости в муже-аристократе. Однако, титул ещё и защищает, даёт дополнительные права и своё мнение изменила. Прости, — она поджала губы и развела руки в стороны.

— Только из-за этого или есть ещё причины? — поинтересовался, примерно догадываясь, что она скажет.

— А давай мы об этом поговорим вчетвером, за чашкой чая, — предложила Евгения Михайловна и отказаться не мог, молча кивнул и проследовал в гостиную.

Джокер или правильнее Пётр Иванович с кислым видом созерцал, как на большом экране хоккеисты гоняли шайбу. Судя по нулевому счёту, то игра складывалась неинтересной.

— Голицын? — уставился на меня отец Виктории. — Ты как здесь оказался? Женя, Евгения Михайловна знает или ты замки дверей вскрыл?

— Я ему открыла, — появилась позади меня супруга хозяина квартиры. — Боюсь, Алексей не справится с простеньким замком, он к такому не приучен.

— Проходи, присаживайся, в ногах правды нет, — кивнул отец моей подруги, когда мы с ним обменялись рукопожатием.

— Пётр, позови дочь, — попросила Евгения Михайловна, — не говори кто, скажи, что молодой человек. Хочу, чтобы Алексей посмотрел, как кое-кто буянить изволит.

Отцу девушки такой подход не понравился, он хотел возразить и даже руку поднял, но под прищуренным взглядом и выставленным перед собой кулачком супруги стушевался. Вздохнул, потёр щёку, похлопал себя по животу и отправился за Викторией. Вернулся минут через пять, расстроенный и объявил, что девушка соизволит подойти через пять минут. За это время мы толком не поговорили, если не считать про погоду, что Быстров почти полностью восстановился, а с проблемами Джокер разобрался и теперь всё наладилось.

Будь у меня вставная челюсть, то точно бы упала, когда в появившейся на пороге девице не сразу опознал Викторию.

— Всем привет! — заявила та, надувая пузырь из жевательной резинки.

Волосы у моей подруги начёсаны и стоят дыбом. Макияж в тёмных тонах, вокруг глаз намелёваны синяки. На запястьях какие-то браслеты в виде черепов, сквозь дыры на джинсах видны трусы в цветочек. Пушистые тапочки в виде зайчика совсем не в тему, как и блузка, расшитая бусинками и сердечками. Лифчик тоже просматривается, и он розового цвета. В общем, не пойми кто передо мной.

— Привет, классный прикид! — хмыкнул я и в этот момент пузырь из жвачки лопнул и повис у девушки на носу, а её глаза округлились.

— Ой, Алексей, это ты? — пролепетала Вика, а её щёчки стали наливаться красным цветом, несмотря на толстый слой макияжа.

— Не ждала? — спросил, сдерживая улыбку, наблюдая, как подруга пытается спешно пригладить волосы, но те упорно не слушаются.

— Чего не предупредил? — проворчала девушка, взгляд, который метнулся на отца и точно его бы подпалил, владей она магией.

— И как бы это мог сделать, если нам запретили общаться? — поинтересовался я.

— Прошу за стол, — прервала нашу беседу Евгения Михайловна, — чай уже стынет.

— Мам, сбегаю переодеться? — попросила Вика.

— Нет, ты сама выбрала такой образ! — припечатала та. — Ну, если хочешь — иди в свои комнаты и там оставайся, второй раз не позову.

— Ты жестока, — вздохнула брюнеточка и хмуро на меня посмотрела.

Так, похоже мне тоже перепадёт. Ничего, помиримся, долго дуться не станет, а может и не обидится или на радостях простит. Правда, для этого мне девушку из родительского гнезда ещё предстоит каким-то образом забрать. Не воровать же её? Хм, а это мысль, если не отдадут, то придётся пойти по стопам Джокера и встать на кривую дорожку. Смеюсь, что-нибудь придумаю.

Мы прошли в столовую и расселись за обеденный стол. Евгения Михайловна разлила по чашкам чай, при этом не выставив к нему никаких сладостей. Мне дают понять, что не рады такому гостю. Пётр Иванович морщится, но помалкивает. Виктория на меня с надеждой поглядывает и тоже ничего не говорит. Да и вообще, подруга напряжена, чувствуется, что ей неловко от того, как выглядит.

— И зачем же вы, господин Голицын, нанесли нам визит? О чём хотите поговорить? — скрестив руки на груди, спросила Евгения Михайловна.

— Мне ваша дочь нравится и хочу её забрать, — не стал ничего скрывать.

Правда, от моих слов закашлялся отец девушки, подавившись чаем.

— Продолжайте, — попросила меня супруга хозяина дома, когда тот откашлялся.

— Обещаю о Виктории заботиться и ни в чём её не ограничивать, — продолжил я. — Со своими проблемами разобрался и хоть на данный момент не успел особо разбогатеть, но это не за горами.

— Алексей, ты не делаешь предложение и не просишь руки Виктории. Правильно понимаю? — недоумённо произнёс Пётр Иванович.

— Пап, о чём ты? Я же сказала, пока не закончу универ, то ни о каком замужестве речь не идёт. Не питайте иллюзий! — взяла слово девушка.

— Из-за такой позиции и не купил ещё кольцо на её безымянный палец, — развёл я руки в стороны.

— И потом, не факт, что мы уживёмся! — продолжила Вика. — Вам мой характер известен, а сейчас такие нравы, что штамп в паспорте ничего не значит. Сегодня он есть, а завтра другой. Нет, спешить не хочу и точка!

— Дочь! — покачала головой Евгения Михайловна.

— А что такого? — хмыкнула моя подруга. — Сама рассказывала, что долго отказывала отцу, но с ним уже вместе жила. Яблоко от яблони, — она повторила мой жест и развела руки в стороны, но потом быстро их на груди сложила, прикрывая