Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7 - Семён Афанасьев

полтора даже после окончания тревоги отсюда никуда не поедут. Ты же говорил, в школе учился? Пока по системе пройдёт протокол оценки повреждений здания, пока разблокировка от светофоров и полиции. В общем, выезд ещё долго не откроется. А ждать всё это время с сумками тут они вряд-ли бу…

— СПАСИБО. ПОНЯЛ. Так что там с мотоциклами?

— Я думаю, твои Ходзё именно на двухколёсных приехали, — задумчиво ответил Сё. — Не могу аргументировать логически, чувствую интуицией, — поспешил добавить он, видя, как блондин набирает воздух.

— Она у тебя настолько сильна? — блондин изобразил иронию и на мгновение покосился на оябуна, отрываясь от наблюдения за происходящим. — Твоя интуиция?

— Тебя же почувствовала, что ты рядом, — спокойно парировал бывший спортсмен. — Я потому тебя и набрал прошептаться. Как прошареного. Блин, как тут объяснить… и чувствую жопой, и сказать не могу… Они в униформах. На каких машинах, по-твоему, они могли приехать, на малолитражках? Так их в случае чего и затормозить на улице проще всего. Или заблокировать.

— Хм.

— Или на представительских машинах? — продолжил размышлять вслух Сё.

— Почему нет?

— Подъезжает машина представительского класса. Из неё вылезают двое разнорабочих, с такими вот баулами в руках. Ни разу не палево? Бл*, всё-таки ты не японец, — подосадовал здоровяк.

— Хм. Возможно. Дальше?

— Мобильность, — выдал последний аргумент оябун. — Смотри, до меня только сейчас дошло. Китайцы, несмотря на начало землетрясения, ни с кем связываться не стали, так?

— И-и-и?

— Как маршировали по двенадцатому входу сюда, так и продолжили. Даже не поморщились, когда стены затряслись.

— Откуда знаешь?!

— Так я их именно тогда и засек, — снисходительно ухмыльнулся Сёгун. — А вот тебе на тему твоей любимой гражданской обороны. Что полагается делать, если ты находишься в тоннеле входа в такой вот молл? — он повел руками вокруг себя. — И начинается землетрясение?

— Бежать на улицу? — предположил старшеклассник.

— И этот человек упрекает меня, что я не ходил в школу, гы-гы! В общем, они как шагали, так и пошли дальше. Хотя тряхнуло там здорово, даже стёкла кое-какие повылетали.

— Намекаешь, что они уверены в плане? Даже после землетрясения они отсюда уедут? — наконец сообразил пацан. — И эта ситуация для них не критична?

— Ага. Соответственно, на чём можно разъехаться отсюда в данных условиях? Чтоб гарантированно? — здоровяк подумал секунду и подсказал. — Так, чтобы повреждения инфраструктуры тебе никаким образом помешать не могли?

— Горный байк, велосипед то есть. Кроссовый мотоцикл. Или…

— … а также любая другая двухколёсная техника, которую ты через завал на дороге в состоянии перетащить руками, — кивнул толстяк. — Но велосипеды я бы не учитывал: скорость перемещения маленькая, можешь выдохнуться по дороге, а анонимности бывшей нет.

— Ты о чём сейчас? — встрепенулся подросток.

— Раньше, по старым правилам, номерные знаки на велосипеды вешать было не нужно, — искренне развеселился от неприспособленности собеседника оябун. — Но сейчас, по новым правилам, номера должны быть на всём без исключения. Что выдерживает седока хотя бы в шестьдесят килограмм и имеет колёса. Даже если это лишь пара колёс.

— Даже тачка? — на полном серьёзе спросил школьник.

— О тачках в обновленных правилах дорожного движения ничего не было, — так же серьёзно заявил сумоист. — Хотя, если эта твоя тачка может двигаться быстрее десяти километров в час, то и на неё нужно вешать номера. Читай пэдэдэ.

— Хм… значит, мотоциклы.

— Семьсот процентов, — подтвердил Сёгун, теперь и сам уверенный на все сто. — И стоят они где-нибудь за пару улиц, на групповой парковке для двкхколесников. Именно потому люди Сяо даже после того, как стены зашевелились, абсолютно спокойно шагали в этом направлении. Ты же не думаешь, что они эти сумки вручную будут тащить отсюда?

— Врядли, — согласился подросток, всматриваясь вдаль. — Если только не собираются применить это всё здесь. Что тоже вряд ли.

— Знаешь, я уже под твоим влиянием думаю: а может они хотят рвануть это всё тут?‥ — борец запнулся на полуслове.

— Нет. Там аэрозоль. Значит, либо химия, либо биология: всё, что взрывается, вряд ли будет паковаться таким образом, под давлением. Я знаю.

— Ты же сказал, три значка там?!

— Я не сказал, а показал тебе картинку, — поморщился младший Асада. — У меня нет времени искать тебе раздельные изображения. Биология там, если верить значкам, — он указал взглядом на противоположный конец парковки.

— А почему ты допустил тогда, что и химия может быть? — придирчиво уточнил Сёгун.

— Да шут его знает. Тоже под влиянием твоей интуиции. Или своей. — Блондин снова изобразил стеклянный взгляд. — Аэрозоль. Исполнителей наверняка разыгрывают в тёмную. Средств защиты на них не вижу. В качестве версии: маркировка не соответствует, чтобы народ не разбежался раньше времени. Ай, ладно. Пошли…

— Что такое?

— Группа специалистов по таким вот кадрам, — гайдзин ткнул пальцем вперёд, — из-за этого землетрясения быстро не приедет. Уткнулись в какой-то завал; не знают, когда объезд найдут. Только мы на месте и купировать надо вот прям срочно.

— А с кем ты сейчас разговариваешь?

— Со всеми подряд, — хмуро ответил старшеклассник. — И с девяткой, и с приёмной начальника департамента, и с этой долбаной восьмёркой, чёрт их дери.

— О. А с этими зачем ещё? — искренне проникся любопытством старший. — У них же вроде как пожизненная дисквалификация? В свете вскрывшегося?

— Им это по подведомственности. Да и для протокола, на будущее: дескать, "был четкий сигнал, вот запись заявы. А реакция нулевая. Ну и на фига нужны такие борцы, когда их в профильной ситуации и близко нет?".

— Нихрена се ты прошаренный.

— Не я. Цубаса. Она тоже на связи, на четвёртой линии. — Школьник вздохнул, переводя дух. — Ладно, всё равно не отсидимся. Погнали.

* * *

Сяо появился в месте сбора ближе к концу процедуры передачи снаряжения (и оборудования).

Вообще-то, по всем правилам, даже это было нарушением. Но и нынешнее его пребывание на островах тоже пошло вразрез всем инструкциям (и полученным приказам).

Его дотошная педантичность сейчас прямо противоречила общепринятой практике его работы, но полностью соответствовала его личным убеждениям: в такие критические моменты всё нужно делать лично.

Если же самому осуществить