Непись - Евгений Сергеевич Старухин

ты его споймать-то смог? Впрочем, какая разница, заживём-то теперь, а, Акакий?

– Твоя правда, Пафнутий, заживём! Вдвое лучше, это уж точно!

– А можа и втрое? Как думаешь, могут нам пернатые втрое землицы прирезать?

– Не, думаю, что вряд ли, ты же знаешь этих пернатых, уж больно они жадные. Зимой снега от них порой не допросишься, а ты: втрое!

– А я-то чего? Я молчу – ты же его поймал. Тебе и шапку просильную в руки, требуй значится втрое, а то и вчетверо.

– Скажите, ребят, – дедки внезапно посмотрели на меня, словно только что вспомнили о моём существовании, – А кому местные земли останутся?

– Что значит, кому? – хором спросили дедушки и переглянулись.

– Ну, земля же из ниоткуда не берётся. Новую из воздуха к текущему лесу не присоединишь. Следовательно, если ваши владения расширяются, то на участок соседа, а соседа в другое место на повышение. Там ему тоже землицы поболе дадут. Вот я и спрашиваю, кто из вас тут планирует остаться, а кто уходить?

– Как уходить? – деды переглянулись ещё раз, и такое недоумение было в их глазах, что я почувствовал себя бессовестным вруном, только что обманувшим двух детишек. Вторую фразу они выдали чуть ли не шёпотом, но всё так же вместе, – Куда уходить?

– Акакий, как же я без тебя-то?

– А я как без тебя Пафнутий? А чай с кем пить-то? С медведями что ли, али с мавками?

– Тьфу на тебя! С ними попьёшь чаю, живо без хозяйства останешься. Причём как в прямом, так и в переносном смысле. Сожрут всё, твари ненасытные. Ты, Акакий, – брат старший, тебе и решать, что делать будем.

– Ой, я тебя умоляю! Сколько того старшинства-то! Минут пять от силы! – а ведь я угадал, действительно близнецы.

– Это не значит, что можно манкировать обязанностями старшего!

– Так вот о чём говорил Калина Вылкович, когда называл нас сопливыми мальчишками при выборе распределения!

– А ведь твоя правда, Акакий! Не иначе именно это имел в виду старый лешак, ох и мудрый же он! А мы его старым пердуном называли, ох и стыдно же!

– Как есть, стыдно! Но ведь надо же что-то решать! Что делать-то будем, брат? Кому уходить? Я не хочу.

– Да и я тоже. И что теперь делать?

– Так вы не отдавайте меня пернатым и всё, – тут же вмешался я в разговор двух леших со своим вариантом решения их проблемы, – И никому не придётся уходить, всё останется по старому.

– А расширение? – как-то вяло спросили у меня старички опять хором.

– А на кой оно вам? Ладно, ещё тому кто останется, чай хозяйство брата ему не хуже известно, чем своё и с ним он также легко управится, а вот тому, кто уйдёт на новое место – не завидую. Кто знает, что там может быть? Кто обитает в том лесу? Нет ли там напастей каких страшных?

– Каких таких напастей?

– Откуда ж мне знать? Вдруг там все звери повымерли от болезней, а новому лешему как-то надо будет самому заселять лес, или же деревья все ураганом повалило, не лес, а бурелом. Или же на лес постоянно саранча налетает, всё вокруг пожирая и оставляя зверьё голодать. Или вода в ручьях отравленная из-за прошедшей неподалёку битвы магов или ещё что… Мало ли чего может быть!

– О-хо-хонюшки-хо-хо… – протянул дед, который меня поймал, – И на кой чёрт ты мне попался? Сколько ж проблем от тебя!

– И не говори, Акакий! Слушай, а может и правда того?

– Чего, того?

– Ну, может выпнуть его к чертям собачьим? И жить, как жили? Ведь хорошо же живём, зачем нам эти лишние проблемы? Ну его к мавкам, это расширение, а?

– Да ты что, Пафнутий? Ведь мы же мечтали, как развернёмся, как по всему миру леса шуметь будут, вместо болот и пустынь! Неужто, прахом это всё?

– А зачем? В пустынях своя жизнь, у нас своя. Да и в болотах тоже твари божьи живут, не от безделицы придуманные. Зачем навязываться туда, куда тебя никто не просит и где тебя никто не ждёт?

Они дружно посмотрели на меня, словно чего-то ожидая.

– Ну? – не выдержал тот, что меня поймал, – Чего молчишь-то?

– А чего говорить-то?

– Как это чего? – подключился второй брат, – Я ему удивляюсь, право слово! Тут его судьба решается, а он делает вид, что его это совершенно не касается. Ну! Говори, зачем тебя пернатые споймать хотят?

– Известно зачем! «Пофиксить» меня хотят.

– По… чего? – деды, не понимая, смотрели на меня, пришлось разжёвывать

– Убить они меня хотя, потому как я шибко умный оказался и им не по нутру ум мой. А всех, кто им не понутру, они приглаживают под одну гребёнку. А поскольку моя голова над остальными возвышается, то стало быть надо меня на неё укоротить. Вот такие пироги с котятами.

– Постой, причём здесь пироги, да ещё и с котятами – экое непотребство? Это ты пироги с котятами делал что ли, за это тебя убить хотят?