Имперский хакер. Вернуть свое - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

— Что вы хотите? — выдавил генерал.

— Мой компаньон должен оказаться на свободе, перед ним следует извиниться — это первое. Второе, оставьте меня в покое и моих друзей.

— Тогда я труп, — прикрыл глаза Серов, из которого будто выпустили воздух.

— Вы вполне способны сбежать, денег хватит, паспорта на разные фамилии для такого случая давно заготовили. Кто вам помешает?

— А если приму второй вариант? Я уже стар, не хочу доживать на чужбине, — говорит мой собеседник, стараясь потянуть время и найти выход из ловушки, в которую угодил.

— Отставка? Ваших, как вы выразились, друзей это устроит?

— Могу оказаться вам полезен, — выдавил Василий Васильевич. — Гарантии, — он дотронулся до планшета, — имеете, подсадили меня на крючок, дёрнуться не могу.

— У вас три дня, если выйдете на меня с разумным предложением — поговорим, если нет — пеняйте на себя и сведения отправятся на разные адреса, включая вашу супругу, прессу и правителя. Поверьте, до каждого сумею достучаться и о вас рассказать.

Василий Васильевич оказался не готов к тому, что охотник и дичь поменяются местами. Он растерян и способен пустить мне пулю в лоб. Однако, осознаёт, что себе от этого лучше не сделает. Ему необходим перерыв, чтобы всё обдумать, а я ему время предоставил. Три дна не так мало, но он лишь убедится, что крепко увяз. Будь у меня возможность и сила за спиной — даже разговаривать не стал.

— Могу узнать, кто крыса? — неожиданно спросил Серов.

— Неужели думаете, что сдам кого-то? — удивлённо на генерала смотрю. — Василий Васильевич, вы же разумный человек.

— А если договоримся? Готов заплатить любую разумную сумму, — скрипнул он зубами.

Хм, а ведь мы не все активы генерала нашли, есть у него загашник и какие-то ещё пути отхода. Как бы он не хлопнул дверью на прощание. Плохо, что Гидкос не выяснил слабые места моего собеседника. Они есть у любого, даже у меня успели появиться, хотя я в этом мире не так давно оказался. Нет, встречались те, кто кроме себя никого не любил, не уважал и ко всему был равнодушен. Но назвать такого человеком сложно, в лучшем случае фанатиком или помешанным на какой-то идее. Генерал явно не из последних, ему есть что терять. Буду ли с ним сотрудничать? Если только непродолжительное время, пока он будет полезен. Расстанусь при малейшей возможности. Серов готов сдать всех и вся, не взирая на былые договорённости.

— У вас три дня, условия диктую я, — жестко сказал и добавил: — Не вздумайте попытаться угрожать моим близким. И, не приведи Господи, давить на меня, взяв кого-то в заложники.

Василий Васильевич криво улыбнулся. Он этот вопрос уже рассматривал, готов поспорить. Однако, Ирину похищать — вызвать гнев императора, Викторию — у Джокера руки длинные. А больше мне никто особо не близок, поэтому и выбрали Картузова, как компаньона и правую руку. Вот только генерал по себе судит, не стал бы обращать внимание, если с его помощником беда приключилась. Подозреваю, он даже на любовницу наплюёт, случись с ней что, а то ещё и спасибо скажет. В какой-то мере блефую, однако, психологический портрет собеседника Гидкос верно составил.

— Я с вами раньше свяжусь и озвучу своё решение, — выдавил из себя Василий Васильевич.

— Это правильно, вам потребуется возможность манёвра. А сейчас, будьте добры, освободите Картузова.

— Отдам приказ, как только сяду в машину, — кивнул мой собеседник.

В генерале что-то надломилось, он растерян и косится на планшет, как на змею.

Не прощаясь, я направился к джипу и первым делом велел Гидкосу сообщить, что Серов предпримет. Тот лишь позвонил в один из полицейских участков и дал распоряжение готовить к освобождению своего протеже. Предупредил, чтобы обходились уважительно и что лично подъедет. Попытается вербануть Андрея? Это последний шанс у генерала заручиться слабой надеждой и переломить ситуацию.

— Шеф, он матерится, изучая содержимое планшета, — обрадовал меня Гидкос.

— Внимательно следи за его словами. Выдохнет ли он или нет, — дал указание и направил машину в сторону особняка сестры.

Компаньона выпустят, в этом нет сомнений. Но что дальше? Боюсь, таких вот недругов, как Серов, у меня полно. Всех точно не запугаю компроматом, найдутся те, кто попытается ответить силой. Сыграть на опережение? Но тогда надо бить точно, быстро и беспощадно. Как это сделать? Попросить сестру передать сведения императору? Ко мне сразу же возникнет много вопросов, на которые ответить не смогу. Кстати, а чего это так сквозь пальцы на деяния высших чинов империи смотрит искусственный интеллект? Не в его ли обязанностях следить за порядком? Или отстроена система противовесов? Вот только она не вечна и перестаёт когда-нибудь работать. Не поэтому ли меня в эту заварушку втягивают? Плохо, что неизвестны планы кукловода! Необходимо ещё раз всё осмыслить и просчитать. Что-то ускользнуло от моего внимания.

— Твоё мнение? — задал вопрос бывшему компьютерному скрипту, изложив свои размышления. — Готов пересмотреть анализ происходящего?

— Шеф, с такими неизвестными получим расплывчатый результат, — осторожно ответил тот.

— А если взять допущения, даже нереальные?

— Например? — не понял меня компьютерный помощник.

Зато я даже машину остановил от возникшей идеи. И так и этак её прокручивал и в общем-то изъянов не так много. Нет, пробелы есть, их заполнить не в состоянии. Однако, мы почему-то упустили из вида главную фигуру!

— Илья Дмитриевич, доброй ночи, это Алексей Голицын вас беспокоит, — сказал я, когда ректор ответил на поздний звонок.

— Что-то случилось? — спросил сонный голос Басургина.

— Нам бы встретиться, желательно сейчас, — сказал я, мрачно смотря перед собой.

— Это не совсем удобно, — ответил профессор, подумал и добавил: — Ладно, приезжайте, я дома.

Разворачиваю джип и еду в обратном направлении. Позвонил Виктории и успокоил подругу, что со мной всё в порядке, но буду ещё не скоро. Илья Дмитриевич встретил меня в костюме, предложил кофе или чего покрепче. Он успел подготовиться, а о моём визите никому не сообщил, что обнадеживает.

— Алексей, смотрю вы сильно устали за последние дни. Не находите время на посещение университета, боюсь, сессию сдать будет сложно, — ставя передо мной чашку с кофе, сказал ректор и осуждающе покачал головой.

— Дела, закрутился, — развёл руками.

— Понимаю, — покивал Басургин. — Обрели сестру, поучаствовали