Overlord: Право на жизнь. Том 2 - Hydra Dominatus

третьем классе. Мир на чёрное и белое делят, розовые очки носят, в паладинов играются. И ладно когда они просто, ну, авантюристы, так нет… там некоторые придурки во главе государств стоят. В их руках такая ответственность, но… ох…

— Что будем делать?

— Ты, Глум, отправишься к Предргану, обсудишь с ними экономическую сторону. Ты, Лира, посетишь Шалтир, Себаса, Ауру, Маре и Демиурга. Именно в таком порядке. С Шалтир, Аурой и Демиургом надо просто соблюсти формальности, а с Себасом и Маре более углубленно обсудить вопросы касательно нашего сотрудничество и того как они его видят. Я же отправлюсь на переговоры с паладином Теократии, затем с высшим существом из Ре-Эстиза, а также поговорю с тем ужасно хладнокровным тёмным эльфом, который тоже является высшим существом. Ну и с другими, если удастся найти точки для соприкосновения.

И в целом большая часть конкретно моих переговоров не закончилась ничем хорошим. Переговоры с паладином закончились меньше, чем за минуту. Он в целом был крайне радикально настроен по отношению ко мне и был свято убеждён, что я зло во плоти. А после выходки зверолюдки его мнение на этот счёт лишь укрепилось. Он даже слушать меня не стал, ну а я… я умолять его выслушать как-то унижаться и прочего делать не стал.

С тёмным эльфом переговоры тоже сорвались, вернее сорвались личные переговоры и пришлось общаться через чат. В целом, ни к чему конкретному мы с ним не пришли, однако так скажем… выразили надежду в том, что когда-нибудь мы станем союзникам. Ну и Теократия ему тоже не нравилась, правда хотел ли он войны и что задумал? Этого я не знал, однако его сдержанность и спокойствие выдавали в нём крайне хладнокровного игрока, а следовательно… опасного. Он может выкинуть всё что угодно.

И некоторую большую надежду я возлагал на игрока из Ре-Эстиза, который реально существовал. Сначала мне казалось, что Ивилай блефует, но нет, игрок действительно прибыл на совет и… ну, над головой у него была иконка, а вряд ли же выходцы из Нового Мира могут обмануть систему? В любом случае, увиденное мной меня немного шокировало.

— Сир Гарет, — произнёс я, скупо сжав губы и оглядев сначала самого игрока, а затем его покои и свиту.

По внешнему виду игрока никогда не стоит судить, под личиной какого-нибудь голема может скрываться девушка, под обликом гнома… женщина. Столетний дед может быть зверолюдкой, а какой-нибудь мужик сисястой эльфийкой. Однако сколько из нас было детьми? Буквально детьми, которые даже школу не закончили?

Очень многие просто молчали и старались не говорить, другие наоборот говорили слишком много и хоть голоса их были басистые и грубые, но по содержанию их тезисов… это были дети. Возможно это просто тупые взрослые, а возможно… действительно дети. Тут точно тоже не скажешь, ведь также надо учитывать, что существуют инвалиды, чьё умственное развитие тоже может быть замедленным.

Однако в случае с сиром Гаретом… всё было крайне просто. Во-первых, его персонаж сам был ребёнком, как и сам Гарет не скрывал этого. Четырнадцатилетний мальчик… если угодно подросток, но… точно ещё не юноша. Я видел это по его глазам, по его страху, по тому как он держится в обществе и как сердито вокруг него воркует свита.

— Король Вильгельм де Ромар, — мальчик улыбнулся и слегка поклонился, словно бы действительно считал себя рыцарем или по крайней мере… оруженосцем.

И ведь да, он действительно был оруженосцем на службы короны. Такой почёт, слава и служение аж самому Газефу Стронофу, который действительно достойный человек. Однако как же легко было им манипулировать, без какого-либо труда ему продали патриотизм, при чём патриотизм за фактически не существующую страну. Или существующую? Так-то наше окружение уже является новой реальностью. Как и в Ре-Эстизе живут практически те же люди.

— Присаживайтесь, мы поговорим… наедине… — произнёс Гарет, провожая взглядом уходящую свиту. — Я ещё не совсем хорошо понимаю все нюансы нашего конфликта, как и в целом пока что лишь оруженосец. Однако у меня есть право вести переговоры от лица Ре-Эстиза. Возможно мы сможем найти какой-нибудь компромисс и решить всё миром?

И усевшись напротив я увидел такую невинную улыбку… он кажется действительно верил, что наш вопрос решится миром и жвачкой. Как ему сложно было понять даже то, почему с Ре-Эстизом у нас до сих пор нет мира, хотя Восемь Пальцев мы ненавидим одинаково. Но корона никогда не поступится своими землями, не примирится с мятежником, а я в свою очередь никогда не преклоню колена.

А тот факт, что мы сейчас не воюем… он ничего не значит, как и Дракенхольд всё это время готовится к возобновлению военных действий, вероятно последнему. И о чём я в таком случае должен был говорить с этим мальчиком? Его слова ничего стоят, ведь чтобы он тут не говорил — всё решит совет Ре-Эстиза.

И глядя на него, на его явно слабого персонажа… я понимал, что в следующий раз мы вероятно встретимся на поле боя. Что же… за время проведённое в этом мире я уже успел натворить всякого. Ещё одно убийство вряд ли что-то изменит, тем более оруженосцев я громил на поле боя довольно часто.

— Как у тебя работает система перерождения? — прямо спросил я, пропустив все другие вопросы.

В этот момент улыбка парня померкла. Кажется он всё же понял к чему я это спрашиваю.

Глава 87

С цепями на плечах, через всю каменоломню, под удивлённые взгляды как рабов-зверолюдов, людей, да и даже троллей я тащил гигантские блоки в одиночку. До сих пор никуда не уходил резонанс и видеть короля, что гордо восседал на троне, встречая гостей и видеть его же, но без брони с цепями и тащащим эти блоки… это вряд ли станет чем-то нормальным для этого мира в ближайший век или вечность.

Для меня же это была хоть какая-то тренировка. Ведь чем дальше росли мои характеристики, чем сложнее становилось их прокачивать. Мне требовались уже невероятные веса, а бег со своим весом вообще не прокачивал ту же выносливость. И только таща за собой тонны камня по этим брёвнам характеристика начинала прогрессировать. Как и силу я прокачивал тоже на стройке, таская уже чисто руками блоки поменьше.

И хоть для кого-то это и выглядело странным, но и сам я не такой уж и король. Не течёт во мне какой-то голубой крови, как