Враг Преисподней (СИ) - Сугралинов Данияр

Теперь тем же путем, накопив хао в войнах за доминион, намеревался пойти Керас, сын Шверка. Могучий не по годам демон-переросток запугал подростков, требуя не меньше десятка частиц хао в день с каждого, и Хаккар крался по деревне, боясь нарваться на вымогателя. В худшие дни он добывал меньше, а тут поди наскреби себе с отцом, да еще и прожорливому Керасу, стремящемуся добиться второй белой звезды до появления вербовщика.

Потому-то Хаккар и ждал вербовщика с нетерпением, надеялся, что тот заберет Кераса. Жаловаться на него было бесполезно, ведь против сына старейшины никто не пойдет. Шверк здесь — царь и бог, который вправе лишить жизни любого в деревне. Впрочем, до такого старейшина не опускался, ему куда проще было просто изгнать неугодного в Пустоту. Все равно с беззвездных нечего взять, кроме крупиц хао, ради которых не было смысла настраивать против себя жителей.

До ближайшего поселения месяцы пути, и такое наказание всегда означало смерть. Некоторые звери Пустоты вокруг Гнездовья имели оранжевые звезды, с такими монстрами не справиться даже Шверку. Да что там, зверь с оранжевой звездой уложит тысячу воинов, равных старейшине по силе.

И звери, и демоны не старели и могли жить вечно, однако все это работало до тех пор, пока хватало хао. Без ресурса, несущего жизнь и процветание, они угасали и развоплощались. Впрочем, даже жители Преисподней, имеющие большие накопления хао, погибали от ран, и тогда убийца забирал все накопленное хао жертвы себе…

Размышляя о жизни, Хаккар сам не заметил, как вышел из спасительного полумрака между чьим-то забором и ядовитым кустарником на пустынную улицу.

— Эй, тифлинг, как там тебя?! — донесся сверху крик.

Хаккар вздрогнул и поднял голову. Локтях в двадцати от земли на толстой ветке могучего дерева сидел, свесив ноги, Керас. Рядом с ним, с бесстыдно задранным подолом платья, пристроилась Даэлиза, юная и очень симпатичная суккуба.

— Это ж сын калеки Теланда, — заметила она. — Малыш Хак?

— Да, это я, — он склонил голову. — Как поживает ваша матушка, Даэлиза?

Суккуба хотела ответить, но Керас проревел первым:

— Хак, вонючий ты тифлинг, где мое хао? С начала года я лишь однажды видел, чтобы ты что-то принес!

— Господин Керас, простите, но я с трудом добываю хао для себя и моего одноногого отца! — возразил Хаккар и не сдержался, вскипел: — Если вам так нужно больше хао, могли бы сами собрать, а не приятно проводить время с Даэлизой!

— Что?

Бум! Массивная туша демона врезалась в землю, копыта пробили остекленевшую почву. Хаккар сглотнул — Керас был вдвое выше и раз в десять тяжелее. Демон схватил тифлинга за ворот и поднял перед собой, чтобы не наклоняться. Хаккар ожидал услышать рев, но Керас спокойно сказал:

— Послушай, слизняк. Завтра я уйду служить во славу доминиона. Каждый день я буду рисковать своим бессмертием, чтобы такие, как ты, жили спокойно. Ты знаешь, что происходит с обитателями захваченных земель? Представь, что завтра наш князь проиграет битву Большой игры князю Азмодану, и тогда, по условиям игры, тот получит полосу в сто тысяч локтей, прилегающую к его доминиону. А потом еще одну и еще, так дойдет черед и до Гнездовья. Что будет тогда?

— Мы станем подданными князя Азмодана?

— Нет же, дурачок, — разлился ручейком голос суккубы. Как оказалось, она тоже спустилась, и сейчас ее хвост гладил Хаккару шерсть на шее. — Все мы пойдем в переработку. Все захваченные демоны пополнят хао князя.

— Простите, но я не уверен, что господин Керас способен хоть как-то повлиять на исход Большой игры, — прохрипел Хаккар. — А даже если так, вряд ли ему помогут жалкие частицы хао, что я добываю для моего отца, в котором и так жизнь едва теплится.

— С миру по частице, Керасу вторая звезда, — ответила Даэлиза.

— Именно! — Демон отпустил Хаккара, он не удержал равновесия и завалился на противника, рефлекторно схватив его за колено. Тот брезгливо оттолкнул тифлинга. — Вали отсюда, вонючий заморыш! У тебя времени до утра! Если не добудешь хотя бы два десятка частиц хао — за сегодня и за все прошлые дни… Остальные дни прощаю. Видишь, какой я добрый?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Закончи мысль, Керас, — чуть ли не пропела суккуба. — Что будет, если малыш Хак не добудет твои частицы?

— Мне придется вытрясти хао из него самого и его отца, — расхохотался Керас. Повернувшись к Хаккару, сказал: — Зайди в лавку беса Дварыги, скажи, что я послал. Пусть выдаст тебе какое-нибудь простенькое оружие.

— Зачем? — удивился тифлинг.

— Затем, что я жрать тараканов и червей не буду. Добудь что-нибудь стоящее, с кровью!

***

Бес Дварыга промышлял скупкой и перепродажей. Бродячие торговцы и купцы, изредка наведывавшиеся в Гнездовье, оставляли почти весь товар у него, потому что у рядовых жителей деревни не было ни вещей на обмен, ни хао, ни даже золота, ценившегося в Преисподней меньше всего.

— Говоришь, тебя прислал Керас? — недоверчиво переспросил Дварыга. — Платить чем будешь?

— Ничем, — покачал головой Хаккар. — Я в этой трехсторонней сделке самая проигравшая сторона, господин Дварыга. Керас, возможно, получит добытый мною хао. Вы, очевидно, его благосклонность или что-то еще. Я же останусь ни с чем.

— То есть ты вернешь мне оружие? — обрадовался бес и принялся прыгать с копыта на копыто. Вместе с ушами он был Хаккару по грудь. Если их не считать, дышал в живот.

— Э… — тифлинг задумался. Сохранить оружие при себе было бы прекрасно. — Нет.

Дварыга перестал прыгать и издал пронзительное верещание — для бесов это было обычным делом, они так выражали недовольство.

— Все равно не верну, — сказал Хаккар. — Плата за риск. Я не воин, шансов одолеть зверя Пустоты почти нет, поэтому пусть меня хотя бы греет надежда, что я останусь с чем-то, если выживу.

— Человек с тобой, — махнул рукой Дварыга. — Но не жди, что получишь хаотическое железо, тифлинг.

Бес исчез в подсобке и спустя пару мгновений вернулся с коротким деревяным копьем — чуть искривленным, без металлического наконечника, имевшим лишь грубо заточенное острие. Локтя четыре в длину.

— С пустотным крабом не справишься, зато против атлингов может сработать, — проворчал бес, протягивая деревяшку. — Пригвоздишь к земле и получишь время, чтобы дать деру. Все, вали прочь, тифлинг. Во славу доминиона!

— Во славу доминиона, — отозвался Хаккар. — Спасибо.

— Да смилостивится над тобой Пустота.

Зайдя домой, Хаккар объяснил отцу, куда собирается и зачем. Понимающе кивнув, Теланд порылся в кладовой и вытащил фляжку бренди.

— Ты почти взрослый, сын, — сказал он. — Спиртное не заменит хао, но снизит его расход, а заодно придаст тебе сил. Это не та дрянь, что варят в деревне из сорной травы, а настоящее городское пойло. Такое подают в самых дешевых забегаловках Рубинового города, но здесь за него могут руку оторвать. Спрячь. Используй только в самый сложный момент.

— Ты был в Рубиновом городе? — изумился Хаккар.

— Один раз, будучи совсем молодым. Так же, как и ты, мечтал повидать столицу доминиона. В рекруты меня, разумеется, не взяли, и тогда я привязался к каравану, зашедшему в нашу деревню. Сорок лет мы бродили по Пустоте, прежде чем дошли. О многом мне довелось узнать в этом путешествии.

— И ты добрался до Рубинового города?

— Да… Мне не разрешили войти. Только демоны с желтыми звездами могут находиться там более суток, а остаться жить можно, лишь владея оранжевой.

— Почему раньше не рассказывал? — грустно поинтересовался Хак, усаживаясь на стул. Перед авантюрой, в положительный исход которой он не верил, ему хотелось напитаться впечатлениями, увидеть город мечты, пусть и чужими глазами.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Не рассказывал, чтобы не давать тебе с братьями пустых надежд. Наш удел — жить здесь, Хак.

Ну а сейчас, действительно, чего скрывать? Все равно Хаккар идет в последний путь.

— Что ты там видел? Какой он, Рубиновый город? — жадно спросил Хак и приготовился внимать.