Фракиец Поступь Титанов - Кутрис

земле Эллады и вторжения во Фрадл, вы вновь отправитесь в мир Элкраг за недостающим вооружением.

— Я как раз договорился с местными темными людишками, — подтвердил Марк Тулий уверенно, — что через пять декад меня будут ждать полторы сотни винтовок.

— Да будет так, — ответил Зевс. — Удалось ли вам завербовать иномирных Героев?

— Да. У меня в торбе сидит одна девушка, — Марк Туллий хлопнул рукой по торбе работорговца, — но…

— Но? — Громовержец вопросительно приподнял бровь.

Легат, казалось, немного смутился, но быстро взял себя в руки и продолжил:

— Она пока не в курсе того, где окажется после освобождения.

— Призови её! — громыхнул Зевс басом.

Рядом с легатом из воздуха соткалась Лаксиэль, и тут же нас обволокла аура страха.

— Радуйся, дитя! — раздался голос Зевса, которому сопутствовали громовые сполохи.

— Здесь тебе не грозит опасность, — взмах руки и нашу спутницу вместе с Громовержцем окутало золотое сияние.

Похоже, что опять происходит какая-то временная магия. За несколько мгновений я увидел, как рот и руки альвийки и Зевса будто размылись.

Золотистая пелена спала, и на нас обрушился странный гул и рокот, сплетенный из голосов Лаксиэль и Громовержца.

— Прознал я горестную историю вашей спутницы, и она благосклонно согласилась присягнуть мне, — услышали мы голос Зевса.

Альвийка с готовностью склонилась, едва ли не сложившись пополам:

— Я, Лаксиэль астак Сшиеш, передаю свою жизнь и судьбу в твои руки. И пусть морозный ветер сорвет плоть с костей твоих врагов.

С этими словами, всё также не разгибаясь, Альвийка вытянула вперед обе руки, сжимающие филактерию.

Камень встрепенулся в руках Лаксиэль и перепорхнул в длань Зевса.

— Я принимаю тебя под свою руку. И, как я уже говорил, после того, как из убежища, координаты которого у тебя имеются, вернется экспедиция, тебя сопроводят в родной мир. Возможно, тебе удастся спасти кого-нибудь из своих родных.

И пока Лаксиэль звонким голоском благодарила заранее за помощь, внутри меня начала вскипать злоба.

Я во блага Олимпийца рискую жизнью, а помощь в спасении родных предлагают другой. Да ещё в обмен на координаты убежища, в котором, возможно, ничего ценного и нет.

И, похоже, моё состояние и мысли не ускользнули от Зевса, так как он с усмешкой обратился ко мне:

— Раз мы заговорили о мщении, то я не забыл твою просьбу и могу прямо сейчас переместить тебя туда, где находятся твои родственники, — Кронид голосом чуть заметно выделил последнее слово, но в чем подвох, я определить так и не смог.

У меня в голове лихорадочно закружились несколько мыслей о том, как выбираться назад. Если в телеге или верхом, то я не успею к возведению Храма.

Или же можно превратить сестру в юнита. И если бы у меня была торба работорговца, то можно было вернуться через личную комнату.

Впрочем, есть возможность воспользоваться дромосом. И хотя Очков Системы у меня пока не хватает на перезарядку, но я уверен, что можно будет занять у Пелита и Марка Туллия недостающие. Или, в крайнем случае, порежу ради священных очков прихвостней дяди. Жаль, времени после последнего применения прошло еще слишком мало.

— Ну что, Герой. Готов ли ты?

— Я, я… Еще не готов, — обречено ответил я, как будто не своими губами.

— Что же тебе мешает? — голос Громовержца так и сочился сарказмом.

Сбивчиво я принялся перечислять все то, что мне пришло в голову до этого.

— Ну что же, резонно, — произнес Зевс. — Надеюсь, мой подарок ты не потерял?

— Нет, — коротко бросил я, призывая карту.

Громовержец дунул в меня золотистым ветром, и отсчет времени на карте стремительно уменьшился до нуля.

— Ну а с торбой работорговца тебе поможет мой Жрец. Отправляйся к нему. Полагаю, что пары часов тебе хватит.

Зевс щёлкнул пальцами, и я осознал, что стою возле портала в личную комнату. Опять меня, как щенка вышвырнул злопамятный Олимпиец. Зло сплюнул на землю.

Ваша репутация у бога Зевса незначительно понижена.

И с трудом сдержавшись от ругательств, я развернулся к порталу.

Ну, хоть спасибо Зевсу, что перенесет меня на родину. В противном случае пришлось бы добираться не менее трех декад. Да и можно будет Марка Туллия расспросить, что произошло дальше в домене.

Шагнул в темный проем и после секундной темноты очутился в поместье Пелита. На меня сразу обрушилась какофония звуков и голосов. Услышал, что на улице громко о чем-то спорили как минимум трое человек. И среди громогласных криков отчётливо выделялся голос старого лекаря:

— … бийства… ричастен…

Как и в прошлые разы, моего появления ожидал один из слуг.

— Приветствую вас, господин Фламмифер, — с поклоном он отвлёк меня от перепалки за стенами. — Нужна ли вам какая-нибудь помощь?

— Тихо! — остановил я словоохотливого слугу, подходя ближе к оконному проёму, прикрытому ставнями.

— Повторяю, я последний раз общался с Дайокльзом, моим несчастным учеником, больше двух декад тому назад, — я отчетливо услышал взволнованный голос Пелита.

— Тем не менее, не каждый день убивают без разбора все население поместья, включая слуг и рабов. Да еще так кроваво! — глубокий баритон неведомого собеседника Пелита прямо клокотал от негодования. И сразу же продолжил обличать:

— За очень короткое время произошло нападение на твое поместье. Куда-то пропал жрец Афины. И вот теперь обнаружились три десятка человек с перерезанными глотками и вырезанными сердцами!

— Не меня ли ты решил обвинить во всем этом? Александр? — голос Пелита зазвенел металлом.

— Вся эта Тартарова вакханалия началась с нападения на тебя! Так что вопросы к тебе у меня еще будут.

— И ты прощай. Буду ждать с нетерпением, — насмешка в голосе старого лекаря мне была отчетливо ощутима, хоть и не видел старого лекаря.

И, обращаясь к так и ждущего меня слуге, пояснил:

— Помощь не нужна, а вот пообщаться с богоравным Пелитом будет не лишним.

Я прошел вместе со слугой до пиршественного зала, где принялся ожидать жреца.

После пары минут ожидания в зал стремительно ворвался седовласый жрец.

— Здравствуй, мой юный друг. Удачно ли было твое путешествие в далекие края? — слегка прерывистым голосом поинтересовался Пелит.

Быстро, но как можно подробней я рассказал о наших с легатом приключениях. Особенно жреца заинтересовал пленный арахнид и темная альвийка.

Пока он обдумывал мой рассказ, я, тщательно подбирая