Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 7 (СИ) - Афанасьев Семён

– Спасибо.

– Я не очень люблю тебя и твою «родню», и я сейчас не о родителях – но сделаю всё, чтоб и ты мог развиваться по любому из достойных путей. Это – моя единственная причина текущего разговора с тобой. Как ответ преподавателя на твою попытку откровенного разговора,

– Спасибо. Всё справедливо. Три месяца – этого достаточно.

* * *

Кавасима был доволен.

С одной стороны, быть благородным просто приятно, и для кармы тоже полезно. Помочь не такому уж и плохому пацану – в принципе, дело богоугодное.

С другой стороны, в предвыборном штабе конкурентов явно имел место какой-то разлад. Вон, даже белобрысый пришёл договариваться… О смешной сумме, которую раньше, по слухам, мог за пару недель спустить в различного рода интересных заведениях.

Разумеется, Начальник образовательного процесса Академии Тамагава никак не собирался использовать полученную информацию для политической деятельности. Это было бы просто непорядочно, да и карма такого не прощает.

Но если предположить, что та же карма всегда воздаёт за сделанное, получается, что центробежные явления имеют место не то что в самой Организации Асады-старшего, а даже и в его собственной семье.

Любому японцу – более чем яркий сигнал об изменениях.

Усилься эти процессы дальше, всё это обязательно будет всплывать там или тут. И это очень многое скажет избирателям о реальной расстановке сил в конкурирующих партиях.

Сам факт того, что противоречия в том лагере будут углубляться (если), просто должен быть подан по нужным каналам надлежащим образом. Хотя это уже вопрос маркетологов.

Наверняка это только первая ласточка. Наверняка у бандитов будет происходить и что-то ещё, в результате чего вопросов об иерархии между конкурентами у избирателей возникнуть не должно.

Сам Юто Кавасима был всего лишь младшим членом избирательного штаба конкурирующей партии и, по совместительству, с этого сезоны планировал наконец заполучить депутатский портфель.

Интересно, что у них там в семье?

* * *

Мао Курата, подруга Ю Асады, специально оставила однокурсницу ночевать сегодня у себя.

Во-первых, хотелось наладить действительно неформальный контакт. Во-вторых, была одна идея.

– Можно воспользуюсь твоим смартфоном? На моём банк что-то заглючил, и колл-центр висит. Мне срочно надо денег себе перевести на карту. Я своё приложение у тебя активирую? – с этими словами Мао, не давая подруге возможности отказаться, протянула той её же гаджет в универсальном защитном чехле.

Сама Ю принимала душ. Новости о её младшем брате достигли самой Кураты хоть и обходными путями, но вовремя. Не может у сестры не быть доступа к кое-каким директориям на гаджете родного брата.

Хотя, конечно, на вид их в родстве не заподозришь, заметила про себя представитель младшей ветви Семьи Ходзё.

– Да, конечно! – предсказуемо не отказала подруга, прикладывая палец к датчику.

– Спасибо! – искренне поблагодарила Мао. – Сейчас поглядим, что у тебя за братец, – пробормотала она вслух сама себе, увлекаясь, после того, как закрыла за собой две двери.

Через две минуты, действительно выполнив кое-какие банковские переводы через личный аккаунт, принимавшая подругу в качестве гостя Мао удивлённо присвистнула:

«Сестра, надо посоветоваться. Пожалуйста, набери меня, как сможешь? Такое дело…»

Глава 23

Ватару Асада проснулся, словно от неожиданного толчка.

Растерянно оглядевшись по сторонам, он сел на диване в кабинете. Рядом никого не было.

Тут же зазвонил смартфон.

– Кто?! – сердито ответил он, даже не взглянув на экран.

– Брат, ты что, отрываешься от реальности? – прохохотала трубка голосом начальника и лучшего друга в одном лице. – Или тебе много кто кроме меня может позвонить в такое время?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Извини, не проснулся ещё…

– Я вижу. Твоя секретарша включила расширение через твой комплект. Я потому и набрал тебя, что ты просыпаться начал.

– Она и тебе доступ к телеметрии дала, что ли?

– Да. И попросила присмотреть за тобой. Что и делаю.

– Хорошо, что она твоя сестра… – сварливо выдал Ватару. – Посмотрел бы я, как бы она проделывала тот же фокус, если бы вы не были родственниками.

Он не стал упоминать, что Мивако, перед тем, как уложить его, спорила с ним, наверное, часа полтора.

Это было парадоксально; но на категорическом семейном отношении к первой жене и детям в первом браке больше настаивала она, а не он сам.

Он допускал варианты. Скрепя сердце, наступая самому себе на горло, но варианты были.

Секретарша же, если вести речь о серьёзных отношениях, настаивала именно на том, что первая жена с детьми никуда не денутся. Просто семья расширится.

– Погоди, проснусь. – Ватару перетёк в сидячее положение и ненадолго задумался.

– До чего додумался? – Гэнки не стал давать другу времени на раскачку. – Ты имей ввиду. Я спать не ложился из-за этого. Ждал пока ты глаза откроешь. Чтоб уточнить, как оно всё. В принципе.

– Знаешь, наверное, нормально. С одной стороны, Мивако права. Мужчина, бросающий на пике успеха тех, кто был с ним с самого начала, на нормальное будущее в жизни после такого может не рассчитывать. – Принялся рассуждать вслух Асада-старший, рыская глазами по кабинету в поисках одной вещи.

– Не говоря уже о том, что есть ещё и выборы. И твоих мордобоев с женой не потерплю не то что я, а… ты понял.

– А какое тебе дело до моей жены? – снова вернул сварливость в интонации финансист.

– А никакого. Не было бы. Если бы моя сестра не шла за тебя замуж. Ты же не думаешь, что я отпущу младшую за мужика, который может бросить свою первую жену и детей?!

– Похоже на вмешательство в личный приват, – неловко пошутил Асада, воодушевляясь при виде того, что искал.

– Оно и есть, вмешательство. У нас нет привата на этом уровне. – Не поддержал остроты товарищ. – Чтоб ты не надувался, как бык при поносе: если бы на твоём месте был я, и ты узнал, что я со своей женой… из-за девки на четверть века моложе… Ты бы что делал?

– Вначале попытался бы с тобой поговорить. Потом дал бы по морде. Наедине, чтоб никто не видел. Ну или, по крайней мере, попытался бы дать, – уточнил Ватару.

– Вот видишь. Так ты ещё и младше по иерархии…

– А при чём тут это? Принципы есть принципы! – по инерции вспыхнул возражением финансист. – Бл#дь, о чём мы спорим, – спохватился он тут же.

Оябун весело заржал.

– Слушай, Гэнки. Такое дело, – Асада деловито скручивал крышку с найденной в столе квадратной бутылки. – У меня, кажется, некоторый отпуск сейчас начнётся.

– Решил алкоголя принять? – мгновенно догадался товарищ. – Как обычно? – добавил он уже менее одобрительно.

– Каждый раз, когда я выпиваю, я искренне планирую: эта бутылка последняя, – честно ответил Асада. – И категорически не собираюсь продолжать. Оно просто потом само…

– Иногда мне кажется, что это не Масу с севера подобрали после землетрясения, – проворчал кумитё. – Судя по тому, что только ты можешь начать квасить в пять утра. И зависнуть в этом состоянии на неделю.

– Так уж и неделя? – неловко спохватился Ватару, с сожалением глядя на только что наполненный стакан.

– Личный рекорд – девять дней. – Безжалостно парировал друг. – Ладно. Срочного вроде ничего нет, время есть. Ты в офисе всё это время будешь? Никуда не вылезешь?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– А когда я в таком состоянии куда-то выходил? – поразился финансист. – Доставка до дверей работает. В таком виде на люди нельзя. Мне в таком виде тоже никто не нужен…

– «В общем, ждите меня дня через три-четыре», – озвучил за собеседника оябун. – Ладно. Только все счета и карты заблокируй? На это время? На всякий случай.