Имперский хакер. Вернуть свое - Константин Геннадьевич Борисов-Назимов

Дело в том, что мы окажемся среди чужих, этакими белыми воронами. Кстати, обслуга для такого общества не является людьми, в большинстве своём. Впрочем, среди благородных встречаются адекватные и даже милые дамы и господа. Ко всем никогда нельзя применять одинаковых стандартов и определений.

— Ты меня в конец запутал, — буркнула подруга.

— Не переживай, прорвёмся, — вновь притянул её к себе, но с уже другими намерениями.

Обломала, выскользнула и погрозила пальчиком, заявив, что не собирается отправляться на торжество с опухшими от ласк губами. Смеясь, затолкала меня в ванную комнату. Я принял душ, а когда вышел, девушка поведала, что звонил её отец и прочёл ей схожую с моей лекцию. Напомнил, его людей в клубе почти нет, рассчитывать на поддержку нельзя. Правда, обещал за нами прислать машину, чтобы отвезти на мероприятие.

— Лёша, ты приглашение не забыл? — третий раз за последние полчаса, спросила Вика, когда мы уже подъезжали к месту, где собираются благородные.

— Нет, не беспокойся, — погладил холодные пальчики подруги, хотя в машине жарко.

Пёрт Иванович расстарался прислал за нами лимузин, а ведь в его парке автомобилей такой машины нет. Об этом девушка сказала, когда только уселись на задний просторный диван.

— Джокер одолжил тачку у одного должника, — пояснил водитель, которого Вика поспешно представила:

— Знакомьтесь, это Алексей Голицын, а за рулём дядя Боря.

— Борис Громов, один из доверенных лиц господина Самойлова, — уточнил мужик, в глазах которого подозрительность и настороженность.

— Рад знакомству, — ответил я, а потом продолжил: — Если правильно понимаю, вы имеете отношение, скажем так, к службе безопасности.

— И? — ещё больше сузил глаза наш шофер.

— Указания дадите? — поинтересовался я.

— А вы послушаетесь? — хмыкнул Борис.

— Как минимум — выслушаем, — вернул ему усмешку.

— Тогда кыш отсюда, поднялись в квартиру, заперлись и про поход в клуб забыли! — рыкнул он на нас.

— Дядя Боря, вечно ты шутишь, — отмахнулась Вика.

Ну, господин Громов и не думал балагурить, небольшой шрам на его виске дёргается, сам он слишком собран, чтобы просто подвезти молодых людей повеселиться. Что-то знает или о чём-то догадывается? Спрашивать нет смысла, если захочет — расскажет, а если нет, то и под пытками не признается. Упрямый дядька, сразу видно. Похоже в жизни немало хлебнул, виски седые, лет ему около сорока, а может и больше.

— Вот и повеселись, — сказал наш водитель и, ко все прочему, охранник.

Уверен, если обыскать тачку, то огнестрельное оружие легко обнаружится, а рядом с клубом прогуливаются люди отца Виктории. Вряд ли они способны что-то предпринять, если девушка окажется в опасности. По этой причине так сосредоточен и напряжён господин Громов. Правда, он озадачен моим поведением, что его почти мгновенно рассекретил. И ведь этот дядя Боря на меня наверняка досье собирал, присматривался и Петру Ивановичу своё мнение высказывал. Гм, а как же господин Быстров?

— С Матвеем Александровичем всё хорошо? — задал я вопрос нашему непростому водителю.

— С Быстрым-то? — о чём-то сосредоточенно размышляя, переспросил Громов. — На поправку идёт, уже рвётся в бой, да его не отпускает господин Фомин. Доктора необходимо слушаться, поэтому-то и сидит в четырёх стенах, прогуливается по парку, спит и кушает, медсестрички за ним ухаживают и… гхм, — он кашлянул в кулак, оборвав свою фразу, смотря в зеркало заднего вида на Викторию, с любопытством вслушивающуюся в каждое слово.

— Так что там насчёт медсестричек? — уточнила моя спутница. — Дядя Боря, договаривай, тут все взрослые.

— Молчи уже мелкая! — буркнул Громов. — Сама потом Матвея Александровича пытай. Скажу лишнего, и он мне голову оторвёт.

— Так уж и оторвёт, — хмыкнула Вика, — максимум пару синяков получишь. Дядь Борь, ну расскажи, — заканючила, — ну пожалуйста, я Быстрову ничего не передам, буду молчать, как рыба.

— Рыба-говорун? — усмехнулся Громов. — Вика, я тебя слишком хорошо знаю, чтобы поверить. Нет, если поклянёшься здоровьем своего спутника, что если вдруг проболтаешься, то смогу ему ногу или руку сломать, то готов поделиться.

— Ты гад и изверг, — печально вздохнула девушка. — Я тебе тоже ничего не расскажу, а из Быстрова сама всё вытащу, не отвертится, он нам с Алексеем задолжал.

— Наслышан, — покивал Борис и перевёл взгляд на меня: — Господин Голицын, спасибо, что не умыли руки и помогли в трудную минуту.

— А разве мог иначе, — пожал плечами, а потом серьёзно добавил: — Пожалуйста, мир большой, надеюсь и мне кто-нибудь поможет в схожей ситуации.

— Правильные речи, — удивлённо сказал Громов, с уважением в голосе.

Вика же и вовсе заулыбалась и мою руку обхватила. Даже хотела в щёку поцеловать, да водитель пресёк:

— Помаду сотрёшь и, попрошу, при мне без обжиманий, а то не посмотрю на Джокера и по заднице ремнём получишь.

— Фи, от тебя одни угрозы! А когда маленькой была ты мне тайком сладости таскал! — парировала девушка.

Борис крякнул, отвечать не стал, этот раунд он проиграл вчистую. Похоже, они с Самойловой привыкли к обоюдным подколкам, знакомы-то давно.

— Прибыли, — вновь напряжённо произнёс Борис. — Осторожнее там, — он кивнул в сторону клуба.

— Ты нас подождёшь? — уточнила моя спутница.

— А куда я денусь? — хмыкнул тот. — Телефон знаешь, звони, когда подавать тачку.

— Поняла, — кивнула Вика и хотела первой из лимузина вылезти.

— Сиди, дверь тебе открою и руку подам, вспоминай про этикет, — остановил я её.

Репортёров нет, красная дорожка отсутствует, зато полно стражи с охранниками. Хм, похоже, визит императора и в самом деле не исключается. Служивых слишком много.

Мы с Викторией поднялись по ступеням крыльца, где двое парней с наушниками в одном ухе вежливо попросили приглашение. Внимательно изучили пластиковый прямоугольник, один из них сделал чуть заметный взмах рукой и двери перед нами распахнул швейцар, склонившийся в поклоне. Что ж, вот мы и в клубе, в который не планировал идти, да пришлось. Подозреваю, вскоре получу ответы на некоторые вопросы, а, возможно и огребу проблем. Исключать ничего нельзя.

Глава 11

НА ПРИЕМЕ В КЛУБЕ

Глава 11. НА ПРИЁМЕ В КЛУБЕ

Огромный зал, на стенах свечи в канделябрах, под потолком старинная люстра. Захотелось выругаться и устроить дебош. Подстава настолько очевидна, что