Воин-паразит: Стать человеком - Богдан Костяной

свои чумные корни, но тот поднёс конечность к себе и сам же отсёк, отбросив её пинком ноги во тьму, где ту поджидал Ночной Охотник, что по звуку, покрошил канат из мышц в салат.

Обезглавленная «сороконожка» попыталась заползти через рану от укуса, но её придавил ботинком нависший над Энасом герой и ухватившись рукой за подёргивающийся ужом на сковородке конец, пропустил через него свой телум.

Сила жизни попросту уничтожила отродье Мертвобога. Затем, длинноволосый присел рядом с лучником, взяв в руки его нижнюю лапу.

На голени, в районе укуса уже выпала вся шерсть, а из раны стал течь гной. Кожа почернела и стала шелушиться.

— Всё серьёзно?… Ах… Чёрт! — спросил Энас, стараясь не глядеть на ногу.

— Придётся потерпеть. Возьми. — протянул он неко поднятую с земли палку, — Вставь в зубы, чтобы вся мертвечина не слетелась на твой скулёж. — пояснил мужчина.

— Учти, клятва запрещает тебе вредить…

— Преднамеренно. — поднял указательный палец Эспен, — Я же, буду спасать твою ногу, но не факт, что получится. В любом случае, будет больно, но лишь в одном из них, ты можешь остаться инвалидом.

Герой достал из набедренной сумки мешочек с порохом, найденный в сундуке на складе в заброшенном капище Аммаста и щепотку соли. Первое, что он сделал — высыпал её на рану, от чего в ветку завыл Энас, накрыв себе рот ладонями.

— Это, чтобы Дух Смерти не взял под контроль твою лапу.

Затем, воин расковырял ножом укус и вырезал поражённую плоть, от чего юный лучник едва ли не начал грызть землю, жалобно смотря на Гарольда, который, в свою очередь, понимал, что паразит делает всё правильно. Высыпав едва ли не пуд чёрного пороха с пригоршнем, аметистоглазый, взяв два камня с земли, стукнул их друг о друга.

Выстрелившая искра воспламенила и за считанные секунды полностью сожгла весь порох в ране, а за одно с ним и полностью опалила мясо соседствовавшее с поражённой плотью.

Энас тяжело задышал, выплюнув палку. Приняв сидячее положение он наблюдал как затягивается его голень, оставляя небольшой шрам.

— Пороха у меня немного, а соли и того меньше. Так что следи за ногами, сынок. — издевательски хлопнул по плечу неко паразит.

Отряхнувшись, лучник встал и продолжил двигаться вслед за светочем в посохе Гарольда. Слепой маг продолжал удивлять Эспена своим умением ориентироваться в пространстве.

В один момент, паразит уже собирался было дёрнуться, чтобы отдёрнуть старика от ямы, в которую он мог провалиться ногой и подвернуть лодыжку, однако, тот попросту сделал более широкий шаг и переступил через ловушку природы.

— Как ты это делаешь? — спросил наконец он, спустя, относительно Карцера, долгий срок их знакомства.

— Адепты уровня «Человек» видят мир даже с закрытыми глазами, ориентируясь по течению энергии Тельмуса. Как я уже говорил, у меня остались некоторые способности «Человека» даже после деградации. Поэтому, открою тебе секрет, я сейчас единственный, кто видит дальше границ «фитиля». — усмехнулся старик.

— Что-о-о… — возмутился Энас и тут же сам накрыл свой рот ладонями, — И ты молчал?

— Вы и без меня прекрасно справлялись. Тем более, я так же как и вы не вижу упырей, ведь в них не течёт телум. Но я знаю, куда нам надо идти.

— И куда? — спросил Эспен, вновь пуская щупальца в землю. На ощупь, она стала более каменистой, от чего просовывать иглы оказалось сложнее.

Старец молчал несколько секунд и сделав с десяток шагов, остановился.

— Мы пришли. — произнёс он и погасил «фитилёк».

— ИДИОТ! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ!

— А-А-А!

— Тише… — спокойно произнёс Гарольд и уселся на землю.

Осознав, что они всё ещё живы, лучник и мечник передёрнулись от вернувшегося к ним ночного зрения. Однако пределы видимости не выходили за круг из выложенных камней, в центре которого стоял валун с выгравированной надписью на языке который не знал ни Энас, ни Эспен.

— Это… курган? — поинтересовался воин, сверкнув на седого мага аметистовыми глазами.

— Именно. И довольно могущественного адепта. Кажись, он был на уровне даже выше «Спирита». — кивнул Гарольд.

«Маги… Так и норовят довести до инфаркта своими фокусами.» — подумал черноволосый, как следует отдышавшись, после чего задал другой вопрос:

— Что ещё за уровень выше «Спирита»?

— Очевидно, что я не знаю этого, ибо если в землях Империи Чиноэ и жил бы такой адепт, то именно он был бы их правителем.

— А как же Император? Он не был на уровне… «Императора»?

— Нет, на островах даже порох не научились добывать самостоятельно, однако… У народа неко есть множество других способов противостоять высокоуровневым адептам. Более того, большая часть народонаселения Доминос даже не в курсе, что острова Чиноэ не являются мифом. Расстояние между материком и ними слишком велико и не всякий корабль выдержит путешествие…

— И это одно из преимуществ?

— Именно! — вызвался ответить Энас, — Уж кому-кому, а на море неко равных нет. Если армада противника не сгинет в шторме, она сгинет от наших хвачх и кораблей.

— Ладно… Но остаётся главный вопрос… Почему Ночной Охотник не тронул нас?

— Это место… — прочистил горло Гарольд, — Святое место.

— Разве курган относится к Святым местам? — раскрыл от удивления глаза Эспен.

Он много раз бегал от Ночного Охотника будучи ползучей тварью. Хотя трудно назвать это бегом. Он зарывался на том же месте, где и остановился, а если и находился на дереве, то Охотник его попросту не замечал.

Да и курганов он видел не так много и все они были опустошёнными.

— Этот ещё действует. — догадался паразит.

— Именно. И поэтому, в его пределах запрещена любая магия, а также убийства. «Если не хочешь навлечь на себя беду, не ступай на Святое место с мечом…

— …но если нападут, убей немедля ворога». — закончил за старика паразит, вспомнив одну из детский притч.

Он не родился человеком, у него не было матери, которая бы пела ему сказки, но Грезэ частенько рассказывала деревенским ребятишкам сказки у костра, зачастую, довольно жуткие, но поучительные.

Благодаря Гарольду, Эспен узнал о существовании такой основы мироздания как клятва на крови. Но одну он знал и до этого: любое убийство в храме, гробнице или действующем кургане запрещено. Нарушивший это правило, мог поплатиться и самое страшное, что отнюдь не жизнью.

Проклятие, обрушевшееся на пролившего кровь в Святом месте могло уничтожить его путь развития, отнять зрение, слух или голос, а то и всё вместе, и, судя по всему, даже на том уровне, которым владел Гарольд — взглядом через Тельмус, наслать неизлечимую, но не смертельную болезнь, недуг, дефект в организме и тому подобное.

Но поговаривали, что могло сработать