Агентство ’Последний путь’ - Сергей Викторович Вишневский

перерубило, и моргающая голова мотнулась в сторону, вися на связках позвоночника.

— Да сдохни ты, уебок!

ТУМ!

Голова отделилась от тела, и Верша, рубивший из положения лежа, перекатился на спину, уставившись в потолок.

— Вот же пидор... — дыша, как загнанная лошадь, произнёс он. — Как он этот щит сделал, чёрный выблядок?

Немного отдышавшись, он приподнял голову и обнаружил перемазанного кровью Бэка.

— Ты как?

Парень поднял израненные стеклом руки и кивнул.

— В порядке.

— Вот и хорошо... — снова уронил голову Верша. — Вот и славно...

Берсерк с трудом перекатился на бок и поднялся на корточки.

— Надо было самогона хлебнуть... ярости с комариный хер дало, — буркнул он и поднялся на ноги. Подойдя к телу, он с размаху пнул его. — Всосал, пидор?!!

Тело от удара перекатилось на бок, и Верша обнаружил в его заднице засаженный по рукоятку кинжал.

— Хорошо вошёл, но надо было метиться в центр, — сплюнул он и взглянул на паренька, который изобразил недоумение. — Драться до смерти, когда тебя кинжалом в очко... получается не очень.

***

Верша вытер пот со лба и оглянулся на телегу, в которой они везли свои деньги и походные пожитки.

— Неплохо прибарахлились, — произнёс он и облизнул пересохшие губы. — Жаль, не продать тот топор было. Явно артефакт какой-то. У меня система его абракадаброй пишет.

— Почему?

— Видимо, не системный артефакт, — пожал плечами берсерк и кивнул парню. — Подай-ка мне бурдюк с водой. Что-то с тем топором было не так.

Взяв в руки кожаный мешок, он припал к нему и сделал несколько больших глотков.

— Нога болит? — обеспокоено спросил сын, глядя на забинтованную тряпкой ступню отца.

— Нет. Так, тянет немного. К утру заживёт, — отмахнулся Верша. — А вообще, не удивлюсь, если тёмным меня эта плоскодонка всучила. Редкостная дура.

Мальчишка пожал плечами.

— Хотя да... слишком тупая, чтобы так дела вести. Скорее всего, вычислили как-то... Надо убраться отсюда подальше. Не хватало ещё сегодня со светлыми схлестнуться... — Верша сильно зажмурился и открыл глаза. — Чёт меня ведет, словно... словно лихорадку в детстве подхватил.

Мальчишка встревоженно взглянул на отца.

— Да не ссы. У меня регенерация от ярости зависит. Даже если что и случилось, то быстро отпустит.

— Система?

— Что система? — нахмурился Верша и тут же спохватился: — Да! Мне же за него опыта должны были отсыпать. Я хрен знает, кто он такой был, но о таких навыках я ещё не слышал.

Верша открыл меню и залез в системные сообщения.

Поздравляем!

Вы уничтожили разумного представителя другой системы!

Разумный был выше вашего уровня!

Ваша награда удваивается!

Ярость+10

Сила +6

Ловкость +6

Скорость +6

— А вот это жирно, — расплылся в улыбке берсерк. — Вообще жирно!

Он прокрутил системные сообщения и замер от всплывшего перед глазами текста:

Внимание!

Яд «Вендетта проклятых» активирован!

До смерти осталось 22 ч. 59 мин.

— Пап? — внимательно посмотрел на него Бэк.

Верша закрыл сообщения и растерянно взглянул на мальчишку, который держал вожжи.

— Всё нормально... — осторожно произнёс он и сглотнул подступивший к горлу ком. — Всё норм...

Живот свело судорогой, и берсерк вывалил содержимое желудка прямо на дорогу, испачкав телегу.

— Пап?!! — вскочил на ноги мальчишка.

— Всё нормально... — прохрипел Верша, ощущая, как темнеет в глазах. — Отойдёт... к утру буду как огурчик...

Воин покачнулся и завалился спиной назад в телегу.

— Папа!

Глава 12

Верша встревоженно взглянул на едва заметный поворот, который вёл немного в сторону. Места в нём было совсем чуть-чуть. Деревья стояли рядом, а чтобы не получить веткой по лицу, пришлось бы пригибаться.

Несмотря на узость, на земле виднелась примятая трава, успевшая немного выровняться, и следы от копыт.

Обернувшись назад, парень взглянул на отца, который лежал на боку и едва заметно постанывал, держась за живот. Понимая, что до утра он не успеет доехать до небольшого городка, он решил свернуть, чтобы поискать помощи.

Просунувшись между деревьев и проехав по узкой дороге несколько километров, он выехал на просторную поляну. Оглядевшись по сторонам, он обнаружил у края поляны приземистую избушку.

Стены её были присыпаны землей почти по самую крышу. Дверь совсем маленькая, окошко затянуто мутной пленкой, а на крыше уже виднеется молодая поросль кустарника.

Парень поднял голову к небу, отметив, что скоро будет смеркаться. Решив, что нужно возвращаться на большую дорогу и подгонять лошадь, чтобы успеть к городу, парень спрыгнул с телеги и, схватив за узды кобылу, начал её разворачивать.

— С чем пришёл? — раздался скрипучий голос, от которого парень перепуганно дёрнулся и принялся озираться.

— Глаза есть, а не видишь, — снова заскрипел голос.

Бэк развернулся к лесу и большому почерневшему пню, стоявшему у края леса.

— Ты кто?

Пень заскрипел и зашевелился.

Только сейчас мальчишка понял, что это не пень. Вернее — не целиком. На пне сидела старая женщина, одетая в черные тряпки, покрытые местами мхом. Лицо её было вымазано сажей, а волосы, переплетенные с корнями, давно стали похоже на лесную кочку.

— Кто я? Кто я... — старуха закинула ногу на ногу и приподняла голову. Открыв мутные глаза, затянутые белой пленкой катаракты, она уставилась на свою избу и замерла.

Парень молчал секунд тридцать, после чего решил спросить:

— Как тебя зовут?

— Как меня зовут?... Кто как... кто-то ягой... кто-то кочергой... Кто-то проклятьем, а кто-то и матерью лесной... Зови как хочешь...

Парень сглотнул от смутного ощущения, после чего потянул поводья, решив, что лучше убраться от подозрительной старухи.

— Отсюда хода не будет. Кто пришёл — просто так не уйдёт, — проскрипела незнакомка.

Бэк развернул телегу, молча залез на скамью и подстегнул лошадь. Стараясь не оборачиваться он проехал по дороге до ближайшего поворота узкой тропинки. Повернув, он удивлённо обнаружил, что дальше тропы нет, а она выходит на такую же поляну.

Бэк оглянулся назад, но там была непроходимая чаща, в которую упиралась дорога. Он осторожно подстегнул кобылу, и та вытащила телегу на тоже самое место. Даже следы на траве остались от телеги.

— Я же говорю — нет хода назад, — проскрипела та же старуха, сидящая на том же пне и пялящаяся на тот самый дом, больше похожий на холм.

На телеге слабо