Воин-паразит: Стать человеком - Богдан Костяной

— Хотя кто его знает, я в наёмничьем ремесле ни того, ни этого. Может нынче порядки и изменились, — даже не запнувшись после предыдущего предложения, капитан взглядом указал на свой сапог, куда путник и бросил монету.

Обернувшись к стражникам, мужчина кивнул и те пропустили человека в чёрном плаще внутрь города.

Порядки в приграничном Гронбаде были самые обычные. Большая часть спешащих куда-то людей, месивших ногами содержимое ночных горшков выплеснутых из окон, были торговцами и фермерами, мало чем отличавшимися от той семьи, кроме того факта, что им больше повезло и они добрались живыми. Те кто не мог позволить себе арендовать прилавок на рынке, раскрадывали товары на полотнах прямо на тротуаре, а кто посообразительней — ставили самодельные лавки.

На каждые десять таких прилавков находился нищий с шляпой или без, просящий милостыни. Одному такому бедняку расщедрившийся горожанин (о чём говорили кожаные одежды) бросил целый золотой.

Толпа укрыла его от глаз путника, а когда они увиделись вновь — мужчина лежал с перерезанным горлом и без добычи.

Человек в чёрном плаще успел вычислить убийцу. Он хотел было добраться до него, чтобы тайком прирезать и самому урвать золотой, но потерял его во всё той же толпе и мысленно махнув рукой, продолжил путь.

А искал он ближайшую таверну. В мире Карцер не было никаких гильдий искателей приключений, по крайней мере в том регионе, по которому путешествовал человек в чёрном плаще. Были и гильдии воров, и гильдии убийц и многие другие, но им он не подходил. Поэтому, самым разумным выбором было идти в таверну и искать там задания либо наводки за малую плату. Уж в ней-то можно было найти работёнку по любой специальности, начиная от чистки выгребных ям, заканчивая диверсиями вражеских армий.

Да, Империя Доминос уже лет двести вела войну с соседней Ультрас. Гронбад не был совсем уж пограничным городом как следовало из его картографического описания.

На самом деле он находился чуть дальше границы и располагался таким образом, что служил скорее перевалочным пунктом между фронтом и тылом. Здесь было немало солдат, но сама война до Гронбада не добралась.

— Бурбон, — путник протянул бармену медяк.

Напиток на кукурузе был самым популярным в городе, поскольку ближайшие фермы только её и производили. Что-то необычное стоило больших денег, которых у путника не было.

Уже начавшая подозревать незнакомца в принадлежности к жнецам или — упаси, Боже! — культистам публика выдохнула. Но не надолго.

Под капюшоном был с виду самый обычный адепт. Чудовищные клыки или странные татуировки на лице отсутствовали, но что-то в нём было такое… не от мира сего.

Ровные скулы, чутка заострённые, но явно не эльфийские уши, прямой нос и аккуратные губы, приправленные сверху лёгкой небритостью.

Слишком идеальная внешность для простого проходимца, больше смахивал на аристократа в бегах: ни выцветшего зрачка, ни заячьей губы, ни растущих во все стороны, как старая изгородь, зубов. В общем, слишком не такой, как остальные посетители «Булатного ботинка». Даже видимых шрамов на лице заметно не было, что большая редкость для скитающегося наёмника.

— Вот, — бармен подвинул к нему стакан с бурбоном.

Загорелый мужчина с морщинами вокруг глаз, что явно видел за десяток-другой лет работы немало кадров, с подозрением посмотрел на зрачки путника. Вот они-то и выбивали его из общего числа сверстников.

Словно два огранённых аметиста. Многие из посетителей вновь вернулись к версии о принадлежности к жнецам или культистам, но… кому какое дело было? Если не читает молитвы Тёмным богам и не пытается никого обмануть или прирезать, то пусть хоть до посинения сидит в таверне, ей-богу.

— Не слышал, может работа есть какая? — спросил путник и сделал глоток горячительного.

— Чьих будешь? Работа она разная есть, — подобного ответа вопросом на вопрос следовало ожидать от местной ходячей доски заданий.

— Воин я. Самый обычный, — ответил путник.

— А глаза? Болезнь что ли? — чуть повернувшись, чтобы вновь их рассмотреть, спросил бармен, не переставая протирать бокал.

— По матушке то ли эльфы чистокровные в роду были, то ли ещё какая гадость. В общем, наследственное, — эту сказку путник также повторял не впервой.

— Вашего брата сейчас хоть отбавляй. Все заказы разобрали, из городских тоже никто не захаживал, людей не искал. Так что, извиняй. Говорю как есть, — сказал бармен сгребая ещё несколько медяков и пустую флягу, которую стоило наполнить алкоголем.

— Старьёвщиков поблизости не знаешь? Деньги просто позарез нужны, — спросил путник.

— Через две улицы отсюда. Ежели так сильно нужны, сходи вон, на второй этаж. Там, кажись, один из неко ставки организовал. Ясен хрен, что он заранее в выигрышном положении, поэтому будь… — когда мужчина обернулся человека в чёрном плаще уже след простыл.

— Говоришь, что сможешь сбить все яблоки не задев стаканы? Пф! Я конечно слышал, что лучники из ушастых неплохие, но ей-богу, ты разоришься на таких…

Вжух! Не дав воину с молотом договорить, юноша полутора метров ростом выхватил стрелу из колчана и положив на рукоять, практически беззвучно выстрелил. Четыре яблока стоящие на перевёрнутых стаканах оказались насажены на древко словно мясо на шампур. Ни звона, ни уж тем более сколов и трещин — ничего, что свидетельствовало бы о контакте стекла с металлом. Выстрел вышел идеально точным.

— Плакал твой серебряник, мужик, — проурчал лучник неко.

Стрелок был покрыт белой шерстью, а голову украшало два кошачьих уха. Он был одет в простенькую кольчугу, сокрытую под кафтаном, и шорты. Парень стоял на двух лапах с выгнутыми в обратную сторону коленями.

— Кто ещё хочет бросить мне вызов?! — запрыгнул лучник на стол.

— Энас, я же ем! — произнёс мужчина восьмидесяти лет в белой накидке, успевший схватить свою пиалу с лечебным чаем, прежде чем в неё наступил бы грязной лапой лучник. Его глаза были белыми как снег, ровно как и волосы. Рядом с ним, опёртый на стол стоял простой резной посох.

— Не жалуйся. Я зарабатываю нам на жизнь и на твой этот… чай.

— Спорим, ты не сможешь поразить меня своей стрелой раньше, чем я разрублю её напополам! — раздалось из толпы.

Желающих поиграть с ушастым было уже не так много и все они колебались в своё азартном желании. В конце-концов, уже несколько человек ушли ни с чем, оставив Энасу свои серебряники.

И какого же было удивление собравшихся зевак, когда в толпе поднялась рука одетая в чёрную кожаную перчатку. Разошедшиеся в стороны зрители дали возможность лицезреть