От океана до степи (СИ) - Стариков Антон

— Ты что делаешь, сука! — второй из парней схватил девушку, которую только что любил, за плечо и развернул ее к себе, одновременно занося кулак в богатырском замахе.

Бумс! Кулак, вернее кулачок Светланы оказался быстрей! Неожиданно злой удар заставил заиграть зубы парня как клавиши рояля, и он, ухватившись за рот обеими руками, отскочил в сторону, непроизвольно воя и роняя бегущую между пальцев кровь на ковер.

Светлана кинулась к подруге, по пути съездив лежащему в беспамятстве насильнику по роже ногой — на всю комнату хрустнул сломанный нос, а отоваренный подонок зашевелился на ковре.

Светлана подняла подругу и усадила ее на кровать, осмотрела-ощупала лицо, так же ребра и облегченно выдохнула, не найдя переломов. Спросила про другое и с облегчением услышала, что нет, обладатель ''баклажана'' не успел, затем поднялась и повернулась к не оправдавшим надежды девушек парням: покусившийся на Людмилу кастрат стонал и ворочался на ковре, сжимая руками свое распухшее хозяйство, а бывший парень Светланы убедился в сохранности зубов и теперь злобно и решительно шагал на девчонок, по-боксерски подняв кулаки. Обнаженная Светлана улыбнулась-оскалилась недавнему кавалеру в глаза и уверенно скользнула навстречу…

С восьми лет боевое самбо, с десяти система РОСС, с двенадцати акватлон — в отличие от ушедшей в прекрасный мир танца подруги Светлана избрала совсем другой путь и, несмотря на то что почти не участвовала в различных соревнованиях и сборах, достигла в нем немалых высот, то есть ушла по нему несколько дальше обычного любителя единоборств — еще не профессионал, для которого его дело — хлеб, но близко, очень близко…

Парень был здоров, силен, у него наличествовал неплохо поставленный удар, но против такой как Светлана он был НИКТО по имени НИКАК: на каждый его удар она отвечала тремя своими, и разница — ее удары попадали в цель, а вот его — нет, ни разу тяжелый кулак не коснулся особо и не уворачивающейся девчонки.

Светлана работала жестко, работала по этажам, работала в уязвимые точки, работала локтем, коленом и кулаком, а еще постоянно двигалась как могут только лучшие бойцы,''текла'',струилась всем телом, и именно потому неуклюжие кулаки оппонента всегда прилетали не туда. Никаких ''длинных'' ударов вытянутой ногой, киношных вертушек, позерских ударов в прыжке, подсечек или попыток вступить в борьбу, только экономные короткие движения, быстрые, но не слишком, чтобы вложенная сила успела догнать удар и он не пропал зря.

Чуть больше минуты и парень упал, почти сразу встал, но тут же снова упал и больше уже не смог преодолеть боль избитого тела, не смог преодолеть появившийся страх, сжался в комок и жалобно попросил прекратить его бить. Если честно, разошедшаяся-озверевшая Светлана не желала останавливаться и неизвестно куда бы ее это завело, но вмешалась пришедшая в себя подруга и обхватив ее сзади оттащила от скулящего ничтожества.

Вытурить из квартиры нежеланных гостей оказалось не легко и нет, никаких агрессивных действий с их стороны не было, да и не могло быть, но один из них почти не мог ходить, не мог вытереть окровавленное лицо, ничего не соображал и постоянно порывался сблевануть, а второй боялся девчонок и при каждом их резком движении сжимался и скулил, двигаться ему тоже было тяжело как и видеть (заплывшие глаза). Но в конце концов скорее раздетые чем одетые ''гости''с грехом пополам покинули ''гостеприимный'' дом, и Людмила заперла за ними дверь. Дальше пути-дорожки невезучих парней и верных подружек разошлись навсегда. Ну а тогда Людмила повернула собачку замка и только после этого позволила себе выдохнуть, облегченно прижавшись лбом к металлу двери. Болела щека и ныл живот, а еще ей хотелось плакать, плакать от облегчения и отпустившего ее страха перед тем что едва не произошло, но она пересилив себя повернулась к Светлане. Неожиданно Людмила увидела-поняла, что для той все случившееся так же не прошло даром — Светлану трясло как загнанную лошадь, до стука зубов. Да, трясло, но не от запоздалого страха, а от зверской порции адреналина, которая продолжала кипятить кровь, наполнять мышцы тугой силой и будить угнетавшие разум инстинкты бойца.

Людмила обняла подругу, пытаясь ее успокоить и успокоится самой, прижала к груди и гладила по спине, шепча на ухо ласковые слова. Та тоже прижалась к подруге, уткнувшись ей носом в плечо. Так и стояли посреди коридора, утешая друг друга теплом своих тел, переживая стресс, адреналин и многое другое. Людмила ощущала невероятный душевный подъем, благодарность к подруге, а еще восхищение ее искусством. Светлана чувствовала, как дрожь в ее мышцах становится слабей, но не уходит совсем, а меняется на нечто другое. Через какое-то время они обе почувствовали что-то не то, еще успели изумленно глянуть глаза в глаза, а затем их обеих накрыл его величество оргазм, продолжительный, одновременный и невероятно мощный! Два тесно сплетенных тела едва не падая на пол буквально бились в объятьях как при эпилептическом припадке — кипящий в крови перевозбужденных девиц адреналиново-эндорфиновый коктейль нашел точку приложения сил, и теперь уже совсем другой ''коктейль'' смешиваясь тек у обеих по ногам. Некоторое время отпрянувшие к стенкам коридора Людмила и Светлана смотрели друг на друга, чувствуя как внутри каждой из них растет горячая и всесметающая волна цунами. Практически одновременный шаг навстречу и поцелуй — их первый настоящий поцелуй! Глубокий страстный поцелуй и объятья закончились тем, что более крупная Людмила прижала подругу к стене, Светлана обхватила ее талию ногами и…. новый еще более сильный ''припадок'' не заставил себя ждать!

Потом была постель, из которой они почти не вылезали целых два дня, ну а когда все же покидали раскаленные как песок в пустыне простыни, то как в топку закидывали в себя топливо в виде еды и возвращались к прерванному занятию. На эти два дня они забыли про внешний мир, про синяки Людмилы, про сбитые кулаки Светланы, для них существовала только постель и то что творилось на ней. Творилось в первый раз, но с каждым следующим разом, с каждым оргазмом, с каждым криком, движением тел, рук и языков они узнавали новое и радовались этим открытиям.

Все же силы даже настолько физически развитых девушек имели предел и через два дня им пришлось прекратить безумный секс-марафон и вернуться в реальный мир, к учебе, к друзьям и родным. Однако безумная ночь изменила их жизни навсегда.

*

Родителям подружек и в голову не могло прийти, что делают друг с другом их красавицы-дочери, когда остаются наедине. А внешне мало что изменилось: закадычные подружки всегда были не разлей вода, разве что теперь они, даже шебутная Людмила, больше времени отдавали учебе и меньше тратили на парней (по крайней мере так они говорили родителям). И все бы было хорошо, но примерно через год у Светланы начались странные, сперва не очень сильные головные боли, со временем они становились все сильней и чаще…

Шатер командующей.

Настоящее время (ночь накануне битвы).

Людмила чувствовала как ее уносит сон и не противилась ему, лишь поплотнее обвила подругу руками и ногами и как под одеяло подлезла под нее. Впервые за пять этих дней она смогла отрешиться от забот и пусть только на время, но сбросить с души непомерный груз ответственности. Вскоре влюбленная и любимая Людмила провалилась в сон, глубокий целебный сон до самого утра.

Глава 48

Глава 48

Территория между седьмой и восьмой чертой.

Утро дня страшной битвы.

Дрожала земля, обезумевшие от ужаса птицы заполонили небо, а в воздухе царил запах, НЕТ, вонь! Чудовищный духан конского пота, настолько густой духан, что от него слезились глаза, жухла трава и листья опадали с деревьев! Впрочем так и не успевавшая пожухнуть трава тут же вытаптывалась копытами сотен тысяч коней, как простых степных лошадей неопределенной породы, так и дорогих, статусных хаштра — на земли клана Красного Дракона вступала огромная, грозная, считавшая себя непобедимой орда! Вступала-стелилась гигантской прихотливо изгибавшейся змеей в 14 километров длиной, чудовищем в сотню и больше едущих в ряд воинов — без малого 300 тысяч хорошо одоспешенных орков на сытых, сильных лошадях, плюс двадцать тысяч в десяти километрах впереди и две с лишним тысячи в пяти километрах позади — все вместе те самые ПОЛНЫЕ 300 тысяч, даже чутка побольше. Но и это еще не все: в нескольких часах пути позади плотных порядков конных воинов неторопливо двигалась вспомогательная часть орды — еще многие и многие сотни тысяч лошадей, тысячи кибиток с женщинами, что захотели и смогли сопровождать своих мужчин в походе, знакомыми с ремеслом рабами и свободными ремесленниками-орками, припасами и продовольствием. Охраняли все это молодые орки-воины, пока не заслужившие честь сражаться в одном строю со своими отцами и старшими братьями; пленники-рабы, которым дали шанс заслужить свободу сражаясь; должники, что не считались за полноценных воинов пока не отдадут долг, и бедняки, посаженные на коней и вооруженные на средства своих более богатых и удачливых соплеменников — всего под 100 тысяч таких. Казалось бы немалая сила, все-таки обучавшиеся с детства сражаться орки, но вот доспехи, оружие и кони большинства из них… кожа, войлок, лакированное дерево, очень часто костяные наконечники стрел, окованные железом палицы вместо мечей и секир, самое дешевое железо на копьях, а кони — не то чтобы годное лишь в пищу мясо, но далеко не первый, не второй и даже не третий сорт. Однако все ж таки 100 тысяч бойцов! 100 тысяч стремившихся заслужить свободу, богатство и уважение орков, готовых ради этого на все — не стоило их недооценивать.