Сопряжение. Чернильный маг 5 - Эдуард Павлович Поляков

и остался наедине с беролаками стыдливо прикрывая руками естество.

Ну едва я потянулся за штанами, как услышал, как за спиной что-то грузно ударило по полу. Металлический лязг и жалобный скрип дерева. В паркете наверняка останутся глубокие вмятины.

Хотя, вмятины? О чем это я? Почему меня заводят вмятины паркета когда прямо на нем я наблюдаю латную перчатку искусство, выполненную в форме медвежьей лапы.

— Что это? — произнёс я, указывая глазами на явно-боевой артефакт.

— Твои слова? — прогудел в бороду квадратный мужик.

Да уже мужик. Не успел я напялить брюки, а старший из бодигардов светлейшего двора уже успел обернуться в человеческую ипостась.

— Ах это… — неумело попытался извиниться я. — Приношу свои извинения. Не знаю, что на меня нашло.

— Оскорбления смывают кровью, — прорычал перевертыш которого Семецкий представил как Евпатия Силовича. — Оставь извинения при себе, граф, и поднимай перчатку.

Через один день…

— Господа, я как дуэльный врач призываю прийти к примирению и закончить этот балаган.

Придворный врач династии Романовых на протяжении третьей сотни лет — Федор Петрович Гааз, серьезный, между прочим, дядька, пребывал в не шуточном гневе. Да виданное ли дело, только за два месяца нового две тысячи тридцать седьмого он зафиксировал уже три смерти на дуэли. И все — от рук этих обертунов-варваров.

«- И почему Романовы держат подле себя их племя?» — размышлял наполовину немец. — «Медведь ведь тотем Рюриков, не Романовых. Их тотем — Сокол.».

Ну да вот так. И даже сама княжна Елизавета не в силах повлиять на своих личников. Тетка Лида — прапрабабка деда Сила, Федотова сына, была ее кормилицей.

У обертунов старой крови и порядки старые — за оскорбление брать кровавой вирой. И этот закон свят. Не только у берролаков. У всех Старших. Или реликтов, по нынешнему. А попробуй кто принести свои законы, вмешаться, и изменить уклад Старших — быть бунту.

Кровавому. На уничтожение. Казалось бы, реликтов не много. Да и смертны они. Для них каждый респ — русская рулетка. Конкурс, в котором главный и единственный приз — не умереть. Да и стареют реликты как смертные своего вида. Ну, кроме скальных троллей. Те не стареют, а разрушаются. Каменные же.

Это вот так. Живо, или как сейчас модно говорть «Система», компенсировала человечиские слабости реликтов пятикратной силой и уникальными, не поддающимися логике, способностями.

Но проводить сегодняшнюю дуэль было спокойнее. И дело даже не высочайшем дозволении княгини. Желая приструнить заигравшуюся клику верных Лизавета дозволила эту дуэль. И дело даже не в уровне графа, на момент сатисфакции Ермолов «перешагнул» сто семидесятый и вошел в тысячу сильнейших империи. Дело в том что Федор Петрович слышал за этого молодого человека такое, что будь хотя бы половина из этого правдой, он бы поставил на юношу.

* * *

— Ну так что? — еще раз уточнил врач. — Вы внемлите голосу разума и пожмете друг другу руки, или продолжите бодаться как петухи?

Я мысленно закатил глаза и…

— Я в тысячный раз приношу извинения за произнесенные с горяча оскорбления и готов загладить обиду любым способом который устроит клан Медведевых.

— Добро. Заглаживай, — осклабился Яков «Квадрат» Медведев, из младшего рода. И надо сказать, свой ник Яков носил не зря. Это был здоровенный детина сугубо кубических форм. Черт, да он на дуэль даже явился в косоворотке с изображением Маяковского! Квадратным в Якове было все. Стриженый «под единичку» череп, поросший русой бородой подбородок. Квадратные же плечи. И даже слова были какими то рублеными и квадратными.

— Кровью, — осклабился он показав квадратные же зубы.- Клан желает виру кровью.

В ответ на эти слова я повернулся к немногочисленным наблюдателям.

— Ну, блен, пардоньте! Мои полномочия — все!

— Разойдитесь по углам и будьте готовы к сигналу, — бесстрастно пробубнил распорядитель.

Обрываются жизни и рушатся судьбы⁉ Говорите, еще и карьеры гибнут? Ну ок, соболезную. Наверно. Вроде так у вас, человеков, говорят⁉

Почему «У вас человеков…»? А распорядитель человеком и не был! Живым, кстати, тоже. Не знаю где и как, но Антоха, будучи моим секундантом нашел на роль распорядителя не абы кого, а того самого, почившего и вновь поднятого некромантом, Жоржа де Геккерна Дантеса.

Правда немножечко разложившегося, однако по внешнему виду было понятно что «поднявший» его некромант заботится о его теле. Бальзамирование, фрак. Все дела!

Однако некроконструкт, который имитатор воли, в нем явно простенький. Некромант видно хорошо потратился получая контракт на тело, а потому на «интеллектуальную начинку» денег не осталось. Вот и ходил этот шарманщик с «тем самым» Дантесом, зарабатывая как тот чувак из Керчи. С обезьяной, фотоаппаратом и табличкой «Фото с обезьянкой! Не дорого!»

А Дантес⁉ А что Дантес? Его тело монотонно и хорошо выполняло свою работу. Зато Ант был счастлив до жепы! Ну как же! Увидеть ту самую мумию и не спросить: «Ты нахрена Пушкина застрелил?»? Да он скорее на диету сядет!

А вот Костя Абрыкин серьезен. Он тоже допущен в свидетели дуэли. При чем сам вызвался на роль парламентера, но увы, даже репутации клана морфоерик и друидов не смог переубедить упрямого берролака.

— Порви его, Маг! — прокричал Ант.

За это наш танк заработал кучу осуждающих взглядов и хорошего леща от Кости. Не больно. Неодаренный Костя вряд ли мог сильно навредить Анту с его сто шестьдесят третьим, но это был удар по самолюбию. И в том плане он был сокрушителен.

— Ни пуха! — пожелал Костя и почетный дуэлянт Дантес начал свой обратный отсчет…

Днем ранее…

— Это и все⁉ — ненамеренно ухмыльнулся я, поняв, что буря над моей головой оказалась лишь майским ветерком.

— Что я слышу, граф⁉ Вы разочарованы⁉ — расхохоталась царствующая княжна.

— Нет, что вы, — тут же пошел я на попятную. — Но я думал…

Но Елизавета Николаевна с высоты своего тирона и титула меня оборвала.

— Как я уже сказала, данная побудка и конвой — спектакль!

Тут уж заводиться был мой черед.

— То есть штурм моей спальни в первое брачное утро был понарошку?

Наплевав на чины, рассвирепел я. Странное дело, еще полчаса я подсыкивал, просчитывая возможные кары за самоуправство. А сейчас, едва поняв, что гроза миновала, я возжелал крови наглеца, который решил, что утренний штурм это хорошая затея.

— Вы почти двое суток игнорировали мои звонки! — закипел Семецкий. — Ваша светлость, я в праве затребовать карательных санкций! И по вашей и по ветке президентского ведомства!

Княжна иронично улыбнулась.

— Полно вам, Федор Михайлович. Ваши же аналитики ошибочно предсказали реакцию графа.

— У нас не было всей информации! — хладнокровно заметил Семецкий. — Граф Ермолов на двое суток исчез с радаров и принялся за политические чистки в чужом государстве! Откуда я мог знать, что он еще и в тайне обвенчается с внучкой Мары? По моей информации, она месяц назад за Калинов Мост отправилась.

— Магнус, — сменив тон на дружеский, произнесла Лизавета. — Я приношу вам личные извинения за произошедшую ситуацию, — тут ее голос приобрел учительские нотки. — А еще напомню, что причиной вашего вызова был инцедент с…

— Хватит миндальничать! — все еще кипел Семецкий. — Мы навели справки через агентов короны. Известный тебе джараксус под кодовым именем «Адам» исчез. Сбежал из Ужицкой крепости и исчез! Не хочешь ничего рассказать?

— Ну не знаю, — пожав плечами «отморозился» я. — Мож отпуск за свой счет взял.

— Отпуск?

— Да.

— Взял у Каина?

— Ну да!

— За свой счет? — продолжал поражаться Федор Михайлович.

— А я как сказал? — на голубом глазу подтвердил я.

— Да он издевается! — наконец взорвался глава М-3. — Елизавета Михайловна я…

— Достаточно! — подняв ладонь осекла его монаршая особа. — Магнус, вы действительно заходите слишком далеко. Где Последний Клинок?

— У меня, — тут же сдал назад я.

Признаю, я надеялся его замылить. Припрятать, прикопать и даже карты не оставить. Так. На всякий случай. Так сказать козырь для клана. Но увы. Наверное так даже лучше. Обладая такой мощью неизбежно начинаешь наглеть и ошибаться. А гуляя по минному полю политики нельзя ошибаться.

— Верну после дуэли, — взглянув на циферблат часов прикинул я.

— Какой дуэли? — вдруг всполошилась княжна.

— Во время кхм… операции Магнус Дмитриевич задел ваших беролаков и в него прилетела перчатка.

— Так, — закипела Лизавета. — Это зашло слишком далеко! Что ни неделя — то дуэль! Да у меня скоро благородные закончатся! Решено! Сегодня я точно кого-то повешу! Прохора сюда! Сейчас же! Пусть начинает точить топор.

— Ну это вы зря! — покачал головой