Не тот господин (СИ) - Баковец Михаил

В ответ я вытащил ошейники и показал им:

— Можете надеть это обратно, раз боитесь ручки испачкать.

Те тяжело вздохнули и стали перебирать мои трофеи, подыскивая что-то себе по руке. Нимфадора взяла несколько бронзовых ножей с рукоятками, обмотанными полосками грязной кожи. Последние они тут же сняла и забросила в угол. После этого стала подбрасывать оружие, привыкая к весу и балансу. Минут за пять четвёрка горничных подобрала себе оружие для будущего боя. От защиты — нагрудников, шлемов, панцирей, брони из копыт и рогов на кожаной основе, все девушки наотрез отказались. Слишком грязное, потрёпанное и по большей части меньшего размера.

— Уф, наконец-то, — глубоко вздохнула Каллиса, когда я убрал все вещи в инвентарь и очистил воздух заклинанием. — Я чуть не задохнулась.

К слову сказать, они немного удивились, что я сохранил всё содержимое инвентаря. У них похитители вытащили всё до последней пылинки. Попутно обзавидывались, что у меня он такой большой.

— А теперь начинаем шуметь, чтобы тот хмырь опять пришёл и сам открыл дверь, — сказал я, а потом спохватился. — Так, шеи прикройте воротниками и волосы разлохматьте, чтобы не бросалось в глаза отсутствие ошейников. И помните — вы сейчас спасаете не только себя или меня, но в первую очередь свою госпожу. Возможно, только вы и остались, кто способен ей помочь, — последние слова произнёс из расчёта, что без моральной накачки горничные могут не найти в себе духа поднять оружие.

Сам устроился на прежнем месте, приготовившись применить заклинания против врагов.

Прошло пятнадцать минут вакханалии — по-другому и не назову сие действо, устроенное девчонками — пока не раздался шум у двери фургона снаружи и знакомый злой голос:

— Доигрались, твари ушастые. Готовьтесь — сейчас мы с вас шкуры спустим.

Дверь распахнулась, явив… трёх бородатых мужиков пятнадцатого уровня.

«Бля, их трое! Пиздец, вот же попадалово», — заскрежетал я зубами от злости и досады.

Горничные отпрянули от входа и вжались в стены фургона слева и справа от двери, нэка села рядом со мной и сгорбилась, повернувшись спиной к врагам.

— Вылезайте! — проговорил один из работорговцев.

Девушки даже не пошевелились.

— Ну, как знаете, — скрипнул он зубами. — Пернох, Житец, выкиньте их из фургона.

Двое его товарищей угукнули и ловко запрыгнули к нам. В этот миг я собрался приложить их сном и парализацией из целительской магии, как вдруг на них набросились горничные. Девчонки двигались так быстро, что я половину происходящего даже не заметил. Вот вокруг шеи одного Нанина перехлестнула ремень пращи, повернулась к нему спиной и дёрнула за концы удавки так, словно поднимает на спину через плечо тяжёлый мешок за горловину. Одновременно с ней мышка подбила мужика под колени.

Х-кр-хсть!

Шея работорговца треснула с изумительно громким и чётким звуком. В кинобоевиках звукооператоры не делают такого звучного сопровождения в моменты, когда герой скручивает вражьи головы.

Второму в низ живота вогнала кинжал Каллиса по самую гарду. Тот раскрыл рот, но за мгновение до того, как он должен был зайтись в крике, ему глубоко в пасть с размаху загнала гоблинскую дубинку молчунья.

Шурх!

Нимфадора резко дёрнулась, выбрасывая правую руку в сторону прохода, и последний из врагов обзавёлся ножом в левом глазу.

— Ходу, ходу! — торопливо произнёс я, накладывая заклинание укрепления тела на Наниму, которая ближе всего была к двери. — Вдруг кто увидел дохляка на улице и сейчас поднимет панику.

К слову, дохляк настоящим дохляком ещё не был. Когда я выскочил последним на улицу, то он ещё дёргался на земле в агонии. Возможно, имей я заклинание посильнее и более развитую целительскую магию, то сумел бы его вылечить. Но вместо этого кинул в мужика парализацию, чтобы он своими конвульсиями не нервировал и не отвлекал. Следом применил заклинание укрепления тела, что уже откатилось, на мышке.

К этому моменту горизонт на востоке уже окрасился светлой полосой, сообщавшей о скором рассвете. Охранников не было. Возможно, это их прихватил с собой надсмотрщик, когда хотел вытащить горничных и выпороть их розгами. Ну, нам же легче.

— Сначала маги, — сказал я. — Где они могут быть?

— Вон шатёр. Они там спят, — указала на небольшую палатку из тёмно-синего шёлка Нимфадора. — Но на входе должны быть чары.

— Разберёмся.

И разобрались. Молчунья спровоцировала срабатывание заклинаний, на что из шатра выглянули оба обладателя Дара. И тут же полегли: один от крепкого сна, второй от парализации. Против моих заклинаний из лечебной магии у них не было защиты и сил. Следом наложил исцеляющие и укрепляющие чары на молчунью, которой крепко досталось от вражеской сигнализации.

Дальше была бойня во всей своей красе.

Даже будучи горничными без боевого опыта, но с серебряными рангами, недавние рабыни разметали и разорвали работорговцев, даже несмотря на их превосходство в численности.

Глава 8

— Про трофеи не было ни слова! Они принадлежат Саньку! — орала Нимфадора, грудью встав на защиту захваченного имущества. — Не пущу! Убери свои лапы, дрянь!

Добра у негодяев оказалось на удивление много. Оружие, одежда, доспехи, волшебные амулеты, утварь из серебра и бронзы. Последняя хоть и была создана из недорогого материала, зато отличалась очень тонкой работой и красовалась искусной чеканкой. Также мне достались ковры, накидки, меха, несколько картин и гобеленов, большой запас вина, пива и дорогой еды.

И семь пленников. Два мага, один работорговец и четыре охранника. У каждого сейчас на шее красовался рабский ошейник и… всё. Больше ничего на их телах не было. Один работорговец лишился двух пальцев, охранник одного, с которых не получилось снять перстни. Это я приказал горничным «во славу графини Мораз» отрубить пальцы вместе с украшениями. Мне было плевать на уродов, которые меня хотели рабом сделать и продать как какую-то вещь. Отрубил не просто так, а из осторожности, чтобы кто-то из них не вытащил нечто вроде универсальной магической отмычки, как это проделала нэко.

Глядя на то, как полетели брызги крови с кусочками плоти, у меня по спине морозом продрало. Это было просто неправильно и страшно, когда видишь, как симпатичные неглупые девушки превращались в безумных кровожадных фанатиков от одного упоминания своей госпожи.

Кроме нас у работорговцев в клетках сидели ещё шестьдесят мужчин, женщин и подростков из разных деревень, которых эти бандиты нахватали там и тут. Их я после того как снял ошейники, отпустил их по домам.

Среди трофеев нашлись несколько шкатулок и два сундучка, закрытые на замок и дополнительно защищённые магией. Ключей к ним найти не удалось. Ни в одежде пленников, ни на их телах не было ничего похожего. Оставалось выпытать у них самих. Да-да, я морально подготовился к пыткам. Сам руку на них не подниму, да и зачем, когда мне временно служат четыре машины смерти, к которым у меня есть чит-код?

— Ну что, уроды, осознали всю радость своего положения и ошибку, когда захотели сделать меня рабом? — поинтересовался я у пленников, лежащих на земле, связанных по рукам и ногам.

— А ты герой только с пленниками? — вякнул один из охранников. Самый здоровый и молодой лоб. Другие два мужика возрастом далеко за тридцатник помалкивали.

— Я всегда герой, — ответил я ему и сопроводил свои слова пинком по рёбрам, отчего тот согнулся и захрипел. — Ты совсем дебил, раз думаешь, что твоих слов хватит для того, чтобы я тут решил честно доказать, что круче тебя в равных условиях. Я насмотрелся боевиков, где такой кретин вроде тебя вызывает героя на честный поединок, когда уже связан. А тот, такой же кретин, ведётся. Да я, блядь, глядя на такие эпизоды кипятком ссал при виде дурости персонажа! Да надо быть конченым мудаком, чтобы на такое слабо повестись, — и приложил его ещё раз, на этот раз по бедру. От этого удара его скрючило как бы даже не сильнее, чем после пинка по рёбрам. — И да, я круче тебя и в равных условиях, потому хуй чего буду доказывать. Ясно, чмо? — потом посмотрел на остальных, стараясь сделать взгляд как можно тяжелее и угрюмее. — А теперь я задам всем вопрос: где ключи от закрытых шкатулок и ларцов?