Фракиец Поступь Титанов - Кутрис

других железок, то тоже были осеннены божественным знамением, но все другие, кто прикоснулся к мёртвому пауку, больше ничего не получили…

Глава 8

Пленение.

— Достаточно, с вопросом как стал «избранным», разобрались, перейдем к другим. Что с трупом паука, ты говорил — предали огню, так ли это? — поинтересовался я, жаль будет если сожгли, Пелиту было бы небезынтересно покопаться в мертвой туше.

— Нет ещё, этого паука оттащили в последнюю комнату на первом этаже, — Ипатий недовольно скривился. — Этой дохлятиной там уже все провоняло, Демокрит хочет выделить из него лечебные экстракты.

Вот уверенности в голосе нашего пленника не заметил, но радует что труп паука не сожгли.

— В тартар этого монстра! Кто надоумил хозяина устроить налет на поместье Пелита? — быстро прорычал я, вспомнил, как Марк Туллий проводит допросы.

После чего услышал, как растерянный пленный сдавленно прошептал, будто разговаривал сам с собой. — Недаром слухи ходили, что чудной лекарь не прост, легионеры за обычного лекаря спрашивать не станут.

После окинул нас взглядом и продолжил со значением в голосе:

— Неспроста вас наделили вниманием боги, — он застыл и взглядом впился в меня. — А тебя отметили особо.

У меня промелькнула странная мысль — как он понял, кто Юниты, а кто Герой, если системный язык неведом.

— Что видишь когда смотришь на меня или воинов? — поинтересовался я и медленно заглянул в его глаза.

Ипатий пребывал в раздумьях и не ожидал такого вопроса, поэтому замер, собирал мысли перед ответом: — Да наверное что и ты. Смотрю на легионеров, то понимаю, что наделены вниманием богов.

— А когда смотрю на тебя, то ощущаю — сильнее отметили боги. Ты Герой. И странные зеленоватые закорючки, что висят над головой и которые остальной демос не видит, также отмечают избранных.

Интересно, а как сообщения Системы воспринимал Софокл до изучения языка? Не забыть поспрашивать, отметил себе.

— Ты ещё не ответил, кто вразумил Демокрита устроить нападение на Пелита? — повторил вопрос, а в голос добавил угрозу.

— Насколько мне известно, пару декад назад, взбудораженный Пелит сын Эврисака, объявился в акрополе и принялся убеждать жрецов, кого смог найти, в том, что посетил Олимп и общался с Зевсом Кронидом.

— Это разве повод требовать голову в мешке?

— За меньшее святотатство казнили, но не знатных и богатых, поэтому просто осмеяли. Пелит хотя и показал фокусы с появлением меча и копья из воздуха, но первосвященников это «почти» не убедило, — Ипатий голосом выделил последние слова.

— Почти? Кого-то убедило?

— Мой хозяин стоял близко к лекарю и явственно видел, что оружие возникло в воздухе, а не извлеклось из складок одежды, — нехотя выдавил из себя Ипатий.

— И что помешало хозяину поддержать Пелита? Это же проявление одного из божественных чудес.

Ипатий окинул меня удивлённым взглядом и молвил: — Всё же слишком юн и поэтому не интересовался о природе жреческих взаимоотношений.

Что-то допрос куда-то не туда сворачивает, — подумал я и поторопил:

— Говори короче, — и добавил еще мрачнее: — А то время твоей жизни можно и укоротить, если будешь тянуть с ответом.

Пленный скривился, как будто съел протухший финик. — Хорошо. Будет ответ. Чудес уже давно не происходило, а те, о которых судачат крестьяне, не больше, чем безграмотный бред. То, что показал Пелит, иначе как чудом назвать сложно. Тогда прямой путь у него в жрецы, может как раз и Зевса. Поэтому Демокрит решил убрать конкурента, пока в силу не вошёл.

— И гнева Кронида не опасался Демокрит?

— Богам нет дела до людских забот. Я двадцать лет знаком с Демокритом и не видел божественных проявлений, — прошипел Ипатий, отодвигая шею от кинжала. — До этого случая не видел, — добавил уже спокойно.

— Сколько всего стражи и наёмников в поместье? — перехватил нить допроса Софокл.

— Всего около шестидесяти. Половина сейчас на страже и половина отдыхает перед ночным дежурством, — чуть наморщив лоб, через несколько мгновений выдал Ипатий.

— Сколько слуг и домочадцев?

— Слуг примерно дюжина. Ещё Алкмена, жена Демокрита и дочь их Ифигения.

Кто е.… — начал уже Софокл задавать следующий вопрос, но прервал громкий стук в дверь.

— Спроси, что нужно, и пошли прочь, — быстро нашелся я и сразу надавил лезвием кинжала на шею пленника.

— Занят, что нужно? — крикнул Ипатий и,как показалось, несколько поспешно.

Из-за двери раздался глухой ворчливый голос:

— Чем, интересно,таким занят, что требует запереться? Быстро открывай.

Только раздались первые слова из-за двери, как пленный попытался что-то выкрикнуть. Благодаря хорошей реакции, левой рукой заткнул ему рот, а правой вогнал кинжал в шею.

Внимание! Вы получили 8 ОС! (22/220)

И быстро смахнул возникшую карту.

— Демокрит, — одними губами прошептал Софокл.

Кивком показал что понял, жестами направил легионеров к двери, а сам, имитируя голос преставившегося Ипатия, крикнул в сторону:

— Сейчас!

Затем подошел к двери и наклонившись к легионерам, тихо распорядился: — Затаскиваем внутрь, а если не один, то как получится.

Когда выпрямился и убедился, что все готовы, то резко сбросил засов и распахнул дверь.

За дверью стоял удивленный неожиданным зрелищем немолодой мужчина с окладистой бородой, некогда иссиня-черной, но сейчас уже изрядно тронутой сединой, и при этом абсолютно лысый.

Схватил за его белоснежную тогу и резким рывком втащил внутрь. Одновременно оглушил быстрым и мощным ударом лба в переносицу. Как только Демокрит оказался внутри, один из легионеров захлопнул дверь и накинул засов.

— Надеюсь, этот говнюк не сдох, — коротко выругался, оглядывая обмякшего Демокрита.

Уложил нового пленника на пол и проверил биение сердца — приставил пальцы к кровеносной жиле на шее. К моему облегчению, жилка пульсировала — Демокрит оказался жив.

— Отлично, план немного меняется, — произнес, а поднявшись, повеселевшим голосом добавил: — Демокрита и тело Ипатия заберём с собой.

Я окинул запачканный кровью стол и упавшие на пол окровавленные листы пергамента.

— Впрочем, и все остальное, пусть гадают, куда делись эти двое, прихватив с собой неподъёмный стол.

В дюжину рук мы за несколько минут перекидали содержимое кабинета в торбу, включая ковер замаранный кровью Ипатия и все папирусы с пергаментами найденные в комнате.

После этого отозвал в торбу союзников, накинул на себя полог «отвода глаз» и осторожно выглянул наружу в слегка приоткрытую дверь.

Ничего опасного