Виват, квартерон! Трилогия (СИ) - Баковец Михаил

Тут в беседу вмешался маг:

– Расскажете, что там было?

Я вопросительно посмотрел на Димку. В игровых вопросах, темах с квестами, загадками и таинственными историями я перекладывал принятие решения на его плечи. Он здесь у нас профи в этом.

«Можно», – взглядом сообщил он.

– Расскажем, только позже. Сейчас нам всем нужен отдых, – перевёл я взгляд на мага.

– Разумеется. Я и не думал, чтобы прямо сейчас вас мучить расспросами. Мы чем‑то можем вам помочь?

– Нет, спасибо, мы сами справимся. Вон в той стороне поставим себе шалаши, чтобы друг другу не мешать отдыхать и заниматься ремонтом, – я махнул рукой правее от корабля в сторону небольшой группки невысоких пальм, рядом с которыми в радиусе полусотни метров росла только редкая и невысокая травка. Это было очень удобно, не придётся расчищать место и вырубать вокруг заросли для безопасности.

– В любом случае обращайтесь за помощью, если что‑то понадобится, – напоследок сказал маг, затем переглянулся с капитаном, потом оба кивнули нам и отправились обратно к кораблю, рядом с которым столпились матросы. Вскоре оттуда раздались капитанские крики, которыми он всех успокаивал, кратко сообщив о результатах нашего похода вглубь острова, и ими же следом прогнал всех на работу.

О чём я пожалел, так это о погибших гремлинах, которых я не смогу призвать ещё несколько часов. А как бы пригодились их руки при постройке навесов из жердей и больших толстых листьев, что в великом изобилии росли в окружающих джунглях! Возможно, с их помощью у нас временное жильё получилось бы куда удобнее и значительно красивее.

– Ну ладно, и так сойдёт, – тоном Вовки из древнего мультфильма произнёс брат, когда мы закончили «великую» стройку. – Эх, жаль, что Гюльчатай в отрубе, а то бы она нам такие дворцы отгрохала.

Джинния вернула себе силы уже к вечеру, выбралась из лампы, оценила наше мастерство прорабов и джамшутов в одном флаконе и разразилась издевательским смехом, попутно щедро раздавая «комплименты» и язвительно оценивая «изюминки» шалашей. Мне было всё равно, но вот мои самураи наливались яростью, слушая её. Тут ещё и вечная нелюбовь, как у кошки с собакой, между демонами и джиннами сказалась. Навеселившись, она парой пассов смела постройки и потом за час поставила под пальмами четыре круглых больших хижины из окружающего строительного материала. В самую высокую она утащила Димку. В соседнюю ушёл я, забрав с собой Олеську. Её раны всё ещё не до конца зажили, а система сообщала о длительных дебафах «потеря крови», «шок», «увечье». До того как спадёт один из них, шок, было ещё три часа. А «увечье» обещало продержаться ещё тринадцать часов.

Демоны заселились в третью. Четвёртая досталась Мии.

Шок, боль от потерь, а также чувство победы и радостное понимание, что потери не критические смешались в гремучую смесь. Первым эффектом от неё были расслабление и бессилие, вылившиеся в крепкий сон в ещё старых корявых шалашах. А вот в новой хижине я не находил себе места. Короткий отдых убрал все негативные последствия от похода, вид спящей Олеси заставил меня тихо выйти на улицу, чтобы не разбудить её случайным звуком. После этого я сунулся к брату, но даже не смог сдвинуть в сторону плотную циновку, служащую в хижинах дверью.

«Какие мы, однако», – пробурчал я про себя, примерно догадываясь, что происходит внутри хижины.

Сунулся было в палатку к демонам, но нашёл там только хмельного Гра’Шаарда, обнимающего огромную глиняную бутыль, оплетённую лозой. Пить вместе с ним у меня желания не было. Останься он на трезвых ногах, то я бы ушёл с ним куда‑нибудь в джунгли развеяться, провести разведку и может быть с кем‑нибудь не особо сильным размяться в стычке (если на острове вообще есть такие создания, которые не разбежались или погибли от воздействия ауры). Вот только пьяный гвардеец мне в таком был не помощник.

Появилась мысль навестить моряков и поинтересоваться ходом ремонта, авось кто‑то там не спит, несмотря на позднее время. Но на полпути меня поймала Фаранга. Демоница вышла почему‑то из хижины Мии и была одета в одну накидку, закрывающую её от шеи до колен.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Господин, а я к вам шла, – с каким‑то предвкушением в голосе произнесла она, мигом оказавшись рядом. Не став дожидаться ответа, она взяла меня за руку и потянула за собой. Мне стало так интересно, что же она делала у генеральши и что меня ждёт дальше (но догадывался и, чёрт побери, был совсем не против, если предположения оправдаются), что не стал ничего говорить, спрашивать и сопротивляться, позволив увлечь в хижину.

Внутри я увидел Нэйфису и Мию, которые были одеты точно в такие же накидки, что и моя сопровождающая. И откуда только их взяли? Может, это вещи одной из девушек, которыми она поделилась с остальными?

Выглядели они соблазнительно и многообещающе. А ещё я обратил внимание на лица девушек, которые выдавали неслабое возбуждение.

«Чем же вы тут занимались, интересно мне знать? Да ещё и легионершу эти рогатые как‑то сумели охмурить и затащить в свою развратную компанию», – хмыкнул я про себя.

– Господин, на вас слишком много одежды, – очень тихо с эротической хрипотцой в голосе произнесла Фаранга и опять, не став ждать моего ответа, стала действовать. Мои рубашка и штаны с трусами полетели в угол хижины, отброшенные её руками. К концу раздевания она тяжело дышала от едва сдерживаемой похоти.

Что ж, заняться сексом в сложившейся ситуации будет, эм‑м… самым разумным. И сам расслаблюсь и девушки. Недаром во все века подобный способ был лучшим для снятия стресса. Ещё алкоголь, а ещё лучше и то, и другое, но в разумных пределах, конечно. Да, я не хотел, чтобы Фаранга оказалась в моей постели, но сделать сейчас ничего не мог без неприятных последствий в дальнейшем. Откажи, прогони я демонессу, и она примет моё решение, тут же оставив меня. Но что будет потом… лучше не проверять и не рисковать. Даже самые надёжные клятвы можно разрушить, и самая крепкая верность трескается, превращаясь в ненависть. И ведь как ловко всё подвела к сексу со мной, будто военную стратегическую операцию спланировала. Впрочем, что‑то я отвлёкся.

В процессе раздевания возбудилась не только Фаранга, но и я сам. С другой стороны с моим высоким демоническим либидо многого и не нужно было. Вот прямо сейчас младший Святовит налился кровью, потемнел и во всю свою немалую длину вытянулся вверх, как мачта корабля, поблёскивая на кончике каплей смазки.

Фаранга провела по нему пальчиком снизу вверх, ловко подхватила капельку и отправила ту в ротик.

– М‑м‑м, – сладострастно простонала она, – нектар из божественного сосуда! И сосуд, кажется, готов уже лопнуть. Так, Мия, нельзя заставлять его страдать. Приступай!

Нэйфиса ловко сняла с плеч легионерши накидку, показав, что под той нет ничего, кроме трусиков и нескольких тонких‑претонких ремешков, заключивших высокую грудь как бы в клетку. Мия же опустилась на колени и, сексуально двигая попкой, подошла ко мне на четвереньках, после чего мой боец оказался у неё в ласковом ротике. Её ладони принялись скользить по моим ногам, животу, поглаживать яички.

Нэйфиса и Фаранга встали рядом, сбросив свои накидки на пол. На бывшей гильдийской служащей оказались только одни красные трусики. А вот Фаранга была одета в наряд из чёрных ремешков, которые заменили ей нижнее бельё.

«Бэдэсээмщица, блин, – подумал я. – И ведь как‑то узнала, что Мия тащится от мазохизма и унижений».

А Мия наяривала своим ротиком, полируя язычком с губками моего красного богатыря, помогая себе в этом деле пальчиками.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– О‑ох! – непроизвольно простонал я. – О‑о‑х…

Стоявшие рядом демоницы гладили меня по плечам и рукам, иногда прикасались к ним губами, проводили по коже своими языками, а потом сливались со мной и друг с другом в поцелуях. Ощущения были непередаваемые! Не раз я непроизвольно двигал тазом навстречу Мии, вгоняя свой орган полностью в её горло. Девушка вздрагивала от таких «ударов», и с ещё большим энтузиазмом начинала сосать, иногда протяжно постанывая. Её налитые груди с задорно торчащими вверх сосками подпрыгивали в такт моим толчкам. Длительное воздержание и недавняя нервная нагрузка сказались, заставив меня быстро дойти до пика удовольствия. Я протяжно застонал и стал изливаться в горло генеральше, прижав её лицо к себе и вогнав член по самый корень внутрь неё.