Игра в жизнь (СИ) - Стариков Антон

Третий доступный Дримму портал опять таки привел их в подземелья, но совсем другие и расположенные поблизости от покинутого города гномов, который просто кишел разнообразнейшей нечистью в виде нежити, демонов разных видов, всяческих чудовищ и на сладкое, огромными разумными пауками, не подверженными магии. Уровень всего этого бестиария был довольно высок, и лезть в этот безумный зоопарк, не имея команды, состоящей из бойцов как минимум 150-ого уровня, было бы сущим безумием — большинство членов отряда за сутки, что они исследовали окраины города, умерли кто два-три, а кто и четыре-пять-шесть, особо невезучие и семь раз, и все это, чтобы завалить парочку не очень сильных в сравнении с остальными местными обитателями демонов и одиночного скелета, оказавшегося неожиданно сильным бойцом и сумевшим перед тем как Дочка размолола его своим великанским мечом, уложить не менее двадцати игроков. Так что город был весьма полезен в перспективе — неплохая возможность для прокачки тех, кто уже достиг высокого уровня и в следствии этого нуждается в противниках посильнее.

Дримм встрепенулся — пришел мысленный образ от Дочки, ушедшей с основным отрядом вперед, его вызывали — нужно было определиться в какое из двух эльфийских королевств им следует идти. Почесав лоб стоящего рядом Послушного, фейри еще раз окинул взглядом совершенно теперь незаметный лаз, ведущий к порталу, и кивнув ожидающей приказа троице из друида и двух рейнджеров, вместе с ними побежал догонять основной отряд. Впереди Дримма и его клан ожидало еще очень многое: странная и удивительная судьба, которая скоро постучится им в дверь, а все то, что было до сих пор и еще некоторое время будет, было просто игрой — игрой в жизнь.

Интерлюдия.

2017 год. Город Москва. ВДНХ ныне ГАО ВВЦ. Центральный павильон.

Два месяца спустя после совещания в Кремле (тема совещания космическая угроза).

Жаркая погода последних дней лета сегодня немного сдала позиции, и безжалостное солнце уже не запекало, как уток в духовке, всех попавших под его лучи несчастных. Облака — предвестники осени позволили уставшим от жары людям более менее вздохнуть и не бояться за здоровье и кожу. Денек был хорош: все еще прогретый воздух, легкий приятный ветерок и никакого ''солнечного бешенства'',испортившего многим все лето. Не использовать такой день было бы преступлением, и выставочный комплекс просто ломился от вышедшего на променад народа, надевшего чуть ли не впервые за летний сезон шорты и майки с короткими рукавами. Не стали исключением и два невысоких сгорбленных жизнью старичка, не спеша прогуливавшихся по аллее и ищущих место где бы присесть.

— Вот вроде свободное местечко, — увидел открывшуюся возможность тот что постарше. — Валентин Акимович, присядем? -

— Оно и верно — в ногах правды нет, — согласился со своим бородатым спутником лысый как коленка, но довольно бодро выглядевший старик, в отличие от своего более пожилого товарища обходившийся без тросточки. Дедки присели и некоторое время осуждающе-одобрительно разглядывали вовсю целующуюся парочку, облюбовавшую половину скамейки, и совершенно не обращавшую внимания ни на что вокруг.

— Вот так глядишь на молодых и душа радуется, — имеющий редкое по нынешним временам отчество старик грустно вздохнул и закончил фразу, — жалко их. —

— Неужели ничего нельзя сделать? Ресурсы человечества ведь очень велики! Вот он шанс — забыть разногласия и объединиться ради всеобщего блага!? — спутник Валентина Акимовича в возбуждении повысил голос и несколько раз пристукнул тростью по земле, впрочем на его собеседника это не произвело никакого впечатления, и он ответил ему все так же спокойно и грустно:

— Ничего-то ты не понимаешь, Семен Никифорович — времена Союза прошли, да и остальные страны уже не те, даже американцы — пигмеи. Все они теперь пигмеи, рискнуть и вложить все силы ради общего спасения — это не для них! Спасать так называемую элиту, половину из которой иначе как дерьмом и не назовешь, и заодно устроить пакость соседям, не сообщив им об общей угрозе — вот их удел и образ мыслей.

— Неужели они и в самом деле надеются, что остальные ничего не узнают, особенно Китай? Какая-то безумная наивность — у многих частных компаний оборудование и спецы не хуже чем у государств. -

— Никакой наивности — они прекрасно знают, что рано или поздно все вскроется, но, Семен, не забывай, что мало обнаружить, нужно еще и понять, что это такое и что оно идет на Землю, а затем попробовать довести это до научного сообщества и политиков тех стран, что не знают об угрозе. И это все при активном противодействии, начиная от высмеивания в прессе и заканчивая ликвидаторами. Так что будут держать в неведении столько, сколько смогут. Ну а потом, а что потом? — Тут старик провел по лбу ладонью, стирая выступивший пот и доставая из кармана платок, и вернулся к разговору с внимательно слушавшим его собеседником: — Ну вот что сделает тот же Китай, когда узнает правду? Начнет войну с США, Россией и Европой одновременно? На каких основаниях и за что? Я имею ввиду, что он с той войны получит? Маловероятно! Нет, скорей всего, надрывая все жилы, кинется строить убежища для уже своих ускоглазых элит. Для верхов гораздо опасней, когда информация попадет в открытый доступ, и граждане их же стран зададут вопрос — ''А почему вы не спасаете нас?'' Вот тогда-то они забегают и задергаются, но они рассчитывают, что это будет в самом конце, когда уже ничего нельзя будет сделать.

— Не понимаю — если разведка какой-нибудь страны, скажем Бразилии или того же Китая, выяснит правду, разве они не обратятся в прессу, ООН, и правда сразу же станет достоянием масс? — недоуменно спросил Семен Никифорович.

— Говорю же ничего ты не понимаешь — всюду пигмеи. Правительство такой страны сразу же окажется в той самой ситуации нехватки времени и неспособности спасти всех или даже большинство и поэтому предпочтет придержать информацию и построить убежища для себя любимых.

— Но не все же такие и я говорю не только о тех, кто у власти, но и о всех, кому будет об этом известно. Неужели не найдется порядочных и смелых людей?! -

— Может и найдутся, даже скорей всего, но пробить информационную блокаду, и не только информационную, трех сильнейших стран мира будет не просто, и на это уйдет время — как раз те самые годы до катастрофы, а потом это будет уже неважно — все будет неважно.

— Ну а зачем вы мне это рассказываете, Валентин Акимович? — Семен Никифорович попытался посмотреть в глаза собеседнику, но тот не встретил взгляд, а продолжал разглядывать гуляющих людей и продолжавшую целоваться парочку в метре от них.

— А разве я что-то рассказал? Просто встретил старого друга, взял у него народное средство от всяких старческих болячек, кстати спасибо за чаек, и поговорил с ним за жизнь как любят старики — ничего криминального, — закончив Валентин Акимович немного помолчал, пожевал губами и понизив голос, продолжил уже более серьезно: — Встречаемся мы с вами в последний раз — со дня на день меня начнут охранять по другому, и все, с кем я буду встречаться, окажутся в опасности. А меня может быть и уберут, когда выяснят все до конца, хотя вряд ли — я и без этого не доживу до катастрофы, даже несмотря на ваш чаек. Кстати откуда он? — отвлекся на постороннюю тему старый ученый и затем признался в абсолютно еретических в его среде мыслях: — После эффекта, который он на меня оказывает, даже стал верить в народную медицину. Представляете?! -

— Редкие травы Тибетских гор — старые связи, оставшиеся после работы на Дальнем Востоке. — соврал Семен Никифорович и постарался перевести тему на другое. — И все-таки почему я? -

— Та самая лаборатория по изучению использования радаров, как излучателей для нужд электронной войны, — не отвечая, предался ностальгическим воспоминаниям бывший светила Советской космической программы (чье имя и фамилия до сих пор находились в списках секретных ученых, и развал СССР в этом ничего не изменил). — Помню, нас тоже привлекали. Вы вроде бы даже чего-то добились? -