Эльфийский маг. Жизнь вне жизни - Максим Арх

что десять минут никакой роли не сыграют и я могу задержаться, собрался было направиться к нему. Но бродяга сам подбежал ко мне, и, схватив за плащ, потащил к своему месту работы — последней ступени лестницы, ведущей на уровень ниже.

— Вы знаете, у меня сейчас нет лишнего времени. Давайте с вами договоримся о встрече и поболтаем о наших музыкальных делах, — предложил я, ведомый учителем.

— Но господин Элай, я помню, что вы очень любите музыку. И сейчас я готов вам её показать. Поверьте, я действительно написал прекрасные стихи. Вы менестрель, и я уверен, что они вам подойдут.

— А я не очень уверен, — хмыкнул я и, когда мы дошли до нужного места (верхней ступеньки), опершись спиной на перила, приготовился слушать песню, решив-таки уважить творческого человека и посвятить ему пять минут своего времени и одну медную монетку.

— Вы не пожалеете, — сказал тот, достав из-за спины гусли.

Присел, положил их себе на колени, торжественно посмотрел на меня и запел:

— Росла святая Иггдрасиль,

Под солнцем ясным воссияла,

Под звуки струн заплакала она

И эльфов род из слёз своих призвала…

— Эй, — прервал его я, — это же старая песня. Вы мне её недавно уже пели.

— Но она изменилась! Текст немного переделан. В том варианте, что слышали вы, слова были другими. Там было вот как…

Бард закрыл глаза и собрался запеть.

Пришлось остановить товарища.

— Вспомнил. Не надо повторять. Оба варианта хороши.

— Правда? Вам понравилось? Отлично! Тогда послушайте, господин Элай, другую мою песнь! Я вам спою про свою любовь Жозефину.

Он вновь собрался заиграть. А я его вновь перебил.

— И эту песню я тоже уже слышал несколько раз. И платил за неё. Так что вновь платить не буду.

— А про множественность миров вы тоже уже слышали? — обречённо спросил бард.

— Раз сто — не меньше.

Тот расстроенно вздохнул, вероятно, поняв, что столь желанной монеты сегодня ему не видать.

Мне его стало жалко, и я решил кинуть ему спасательный круг:

— Может быть, у вас есть новая песня? Я бы с удовольствием её послушал.

Бард неожиданно зло скривил лицо и закричал:

— Ты что, думаешь, я песни пеку, как пирожки⁈ Думаешь, захотел придумать песню, и вот она придумалась⁈ Думаешь, это так просто⁈ Да не тут-то было! Это сложно! Очень, очень сложно!

— И что делать, если песня не придумывается? — заинтересовался я, надеясь получить дельный совет.

Но, к сожалению, мои надежды на универсальный рецепт не оправдались. Сонгилиил вновь тяжело вздохнул и, прислонив к парапету гусли, с грустью в голосе произнёс:

— Ох, если б я только знал… Но, поверь, это очень и очень тяжело.

Заметив, что учитель перешёл на «ты», и вспомнив, что это добрый знак для данного мира, ибо считается более доверительной формой общения, тоже решил перейти на эту форму.

— Верю тебе, — сочувственно произнёс я, хотя представить процесс сочинительства мне было сложно. Вытащил из кошелька одну серебряную монету и протянул её музыканту. — Вот. Возьми. Это для вдохновения.

Глаза того вспыхнули, трясущейся рукой он взял серебро в руку, посмотрел на кругляш и, спрятав его за пазуху, тряся головой, негромко проговорил:

— Большое спасибо тебе, Элай. Ты меня буквально спас от голодной смерти. Сейчас у меня почти нет заработка. Эльфолюд стал жаден и неохотно даёт милостыню. А учеников у меня уже давно не было.

Я посочувствовал бродячему музыканту и в душе порадовался, что смог помочь.

Тот с благодарностью посмотрел на меня и произнёс:

— Элай, так почему ты не пишешь свои песни?

— Говорю же: не умею.

— Нонсенс! — неожиданно воскликнул он. — Бард, который не умеет сочинять стихи и петь песни. Так не бывает!

— К сожалению — бывает, — пожал я плечами.

— Всё это чепуха! Если не умеешь — научим. Я готов взяться за твоё обучение. И я сделаю из тебя отличного барда-менестреля! — предложил музыкант, и глаза его вновь загорелись.

Идентификатор тут же завибрировал, и я прочитал сообщение.

Бард-менестрель Сонгилиил Элианский предлагает Вам стать его учеником.

Принять приглашение?

Да/Нет

«Ничего себе!» — немного офигел я от произошедшего.

Очевидно, мои разговоры с ним и мои подношения в прошлом и сейчас сыграли свою роль, и, улучшив репутацию с этим НПС, я смог стать его потенциальным учеником. Гм, а ведь раньше он не брал учеников, которые не прошли первоначальный квест. А квест тот пройти было нельзя, потому что учителем там являлся не бард, а глючный паладин Хэнг Хэнгерсон собственной персоной. А он, естественно, являясь паладином, ничему бардов обучить не мог. Потому и получалось, что все барды в этой локации не могли сделать первоначальный квест на профессию, а значит, не могли и продолжить учение у Сонгилииля. А вот сейчас у меня получилось стать учеником. Как? Вероятно, ответ скрывается в обновлении, что недавно вышло. Очевидно, в корпорации устали отвечать на недовольные письма застрявших на низких уровнях бафферов и снабдило способностью к обучению новичков вот этого добродушного НПС.

Тогда получается, что любой бард данной локации может продолжить обучение своим навыкам у Сонгилииля. Вот интересно, раз очереди из игроков к нему нет, то о таком феномене пока никто из игроков не знает. Следовательно, если найти к этому НПС подход, то он сможет обучить других бафферов в этой локации. Я в первую очередь имею в виду «Несгибаемых», что шляются тут в деревянных самодельных доспехах. А ведь они угробили кучу времени на попытки сделать классовое задание, которое сделать на шестом-седьмом уровне неосуществимо. Интересно, сколько можно получить профита, если раскрыть им такую информацию? Нет, я, конечно, не жлоб и всегда готов к людям и, гм, к эльфам прийти на выручку бесплатно. Но просто деньги и возможности у них есть, а у меня ничего подобного нет. Более того, моя ситуация много трагичнее, чем у них у всех, вместе взятых. Они в любой момент могут стереть своих персонажей и создать себе новых. Ну да, при таком варианте они, конечно, потеряют время и деньги, но это не будет окончательной жизненной катастрофой — смертью. В моём же случае именно такой финал меня ждёт, если я о себе хорошенько не позабочусь. Так что обмен такой сверхважной, стратегической информации на небольшую горстку золотых монет