Ищущий во мраке - Богдан Костяной

двое навсегда распрощались с возможностью ходить, когда я уничтожил их колени.

Резко развернувшись, я схватил Этну за руку и побежал прочь из храма, но стоило перешагнуть его порог, как что-то тяжёлое огрело меня по затылку. В глазах резко потемнело, ноги подкосились, револьверы выпали из рук.

Приподняв голову, я увидел стоящего справа селянина с оглоблей. Тут же кто-то прижал мои ноги к земле, а локти завели за спину и принялись накидывать верёвку.

Когда же меня приподняли, то вокруг уже собралась толпа селян. Этна сидела на коленях и плакала.

Фанатики расступились и из церкви вышел Севастьян. Он приказал поднять девчонку.

– Я ведь говорил, что тебе придётся смириться с моими порядками, – произнёс проповедник, присев на корточки.

Я плюнул ему в лицо, и тут же мне в челюсть прилетел ботинок. Нижняя губа опухла от гематомы, а следом разбили и нос, но Севастьян «милосердно» остановил линчевание.

– Думаю, как и любого еретика, его необходимо сжечь на костре, – произнёс он, вытерев платком мои слюни с лица.

– Отец Севастьян! – разрыдалась Этна. – Умоляю, не трогайте Эдгара! Я готова выносить хоть десятерых мессий! Пожалуйста, сохраните жизнь ему и моему брату!

– Ладно, – вздохнул проповедник. – Ты не сможешь выносить дитя, если твой дух будет отравлен горечью утраты. Даю слово, что их никто не тронет. Вы все это слышали? – он обратился к толпе.

– Отец, но он убил двоих наших и покалечил столько же, – неуверенно произнесла какая-то женщина.

– И он понесёт за это наказание, но потом. А сейчас, уведите его с глаз моих!

Меня подняли и потащили через весь Эдем в какой-то амбар. Там, меня привязали к стулу и приставили вооружённую винтовками охрану. Кто-то из стрелков снял с моего пояса револьверы и присвоил себе. Второй ублюдок забрал мою шляпу. Лишь плащ, гады, оставили, чтобы не замёрз!

Голова до сих пор гудела от удара оглобли, дышать приходилось ртом, поскольку нос опух и забился кровью. В добавок, верёвки сдавливали грудь так сильно, что я готов был выплюнуть лёгкие.

Спустя какое-то время вновь пришёл Севастьян.

– Сейчас идёт подготовка к ритуалу зачатия. Сразу после него, я позволю Этне тебя увидеть, – произнёс он.

– Лучше уж выколи мне глаза. Я не хочу смотреть на то, что ты собираешь сделать с бедной девочкой, – ответил я, не поднимая головы.

– Согласен, она слишком молода для материнства. Но такова воля О, мы поможем ей воспитать нашего нового мессию, и он проведёт нас в новую эру. Возможно, тебе даже повезёт дожить до его прихода, Эдгар.

– Ты не даёшь ей выбора! Это идёт вразрез с учением Солары! – выкрикнул я.

– Что я тебе говорил про меры? Трудные времена требуют от нас трудных решений.

– А, что насчёт тех скелетов в шахте?! Откуда они взялись?! Видимо, люди есть не только в Эдеме, но тебе не выгодно, чтобы большинство об этом знало!

– Может и так, – пожал плечами Севастьян. – Те краснокожие приплыли двадцать два года назад. Они говорили на ломаной готике, видимо, наследие колонизации двухвековой давности. Рассказывали про то, что поначалу у них тоже не было света, но потом… Он появился вновь. Только на их островах. Они отказались от войн, жертвоприношений, стали уважать своих и чужих детей и стариков. Как я должен был отреагировать на это, по-твоему? Конечно, мы подлили им в еду снотворного и замуровали в шахте.

– Ублюдок! Так тебе таки нужна власть! – горько ухмыльнулся я.

– Не власть, а вера! Вера в то, что всё то, что я делаю – не напрасно! Именно тогда я начал слышать голос О! Тогда-то я понял, что под обличием туземцев, на самом деле, скрывались демоны, пришедшие соблазнить мою паству благами! Но мы с тобой оба знаем, что нет никаких благ больше для людей. Чтобы искупить вину за весь наш род, остаткам человечества необходимо было пройти через великие испытания! И вот, наконец, Господь ниспослал нам возможность оставить прошлое, полное тьмы и безнадёги позади, ради светлого во всех смыслах будущего!

– А, что, если ничего не изменится? Что, если будущее не будет светлым до тех пор, пока ты жив?

– Если на то будет воля О, я пожертвую всеми вами. Ты не знаешь моих людей, они готовы на это!

– Рассадник безумных фанатиков! Вы ничем не отличаетесь от прокажённых! Тьфу!

– Желаю тебе, Эдгар, поскорее принять новую действительность. За сим, вынужден тебя покинуть, – сказал напоследок Севастьян и вышел из амбара, оставляя меня наедине с окружающим мраком.

«И снова я не смог никого спасти. Наверно, это и есть моя кара за все грехи, что совершил».

Я попытался подёргать плечами, но узы плотно прижимали к спинке стула. Руки уже затекли от верёвок, у меня не было ни шанса отвязаться.

«Конец. Просто конец, Эдгар. Жить тебе и Марко осталось до тех пор, пока Этна не родит. Но имеет ли это уже значение? Я спас её от каннибалов-насильников, чтобы затем привести в лапы полоумных фанатиков».

За всё, что мы пережили, Господь наградил меня возможностью наблюдать, как в очередной раз дорогих мне людей губит этот мир…

***