Спасение - Анастасия Пименова

воды. В общей сложности на меня наносят какие-то средства ещё три раза, в том числе и на волосы, после чего от них также исходит цветочный запах. Когда я уже ставлю ноги на теплый мягкий ковер, то Элис рукой указывает на кресло, расположенное в этой же комнате.

Я сажусь в него, находясь всё ещё голой и мокрой.

– Нам нужно полностью обработать вас, поэтому потерпите, Эйвери.

Слушаю Элис и не понимаю, что это значит, а Трис клеит к моим ногам, рукам, подмышкам и… другим интимным местам странные полоски, чтобы дальше начать их резко отдирать! Я вздрагиваю и дергаюсь прямо в кресле, когда Элис начинает держать моё тело. Чёрт! На вид она слабая, но хватка у неё стальная.

Вскрикиваю несколько раз, чувствуя хлынувшие слёзы из глаз.

– Всё. Это было самое болезненное, дальше будет легче, – голос Трис слишком мягкий, как и её улыбка.

Я шумно дышу, когда следом смотрю, как девушки что-то начинают втирать в моё тело. По ощущениям похоже на крем, только более плотной и жирной консистенции. Ошейник на шеи им мешается, поэтому Трис приходится несколько раз двигать его, чтобы закончить.

Мне подстригают и подпиливают ногти на руках и ногах, выдергивают лишние волоски возле бровей. Когда я хмурюсь, то они просят расслабиться, говоря, что так у меня появятся преждевременные морщины. Если бы девушки только знали, что на это мне глубоко наплевать. Это последнее, о чем я сейчас буду думать.

Наконец-то мне выдают мягкий халат, в который я с удовольствием заворачиваюсь.

Теплым воздухом мне высушивают волосы, а затем Элис что-то легкое наносит на волосы из-за чего у корней появляется объём. Они будто становятся легче по ощущениям. Кончики волос подкручивают и через небольшое зеркало в ванной я смотрю на изменения в себе, видя, как Трис продолжает наносить что-то мне на лицо. Она подчеркивает глаза с помощью теней и туши, а на губы наносит помаду. Моя кожа будто начинает светиться изнутри, а круги под глазами куда-то исчезают. Будто всё это настоящая магия.

Локоны оставляют преимущественно распущенными, только у лица их собирают. Я всё ещё ощущаю запах, исходящий от моего тела и волос и… как бы это не звучало, не могу им надышаться.

Элис скрывается в другой комнате, чтобы через минуту принести мне золотое переливающиеся и струящиеся платье. Красивое… Никогда прежде в жизни не надевала платья. Да и вообще в квадранте это было редкостью, только изредка маленькие девочки носили платья или женщины в центре Архейнхола, но не такие… Это напоминает то, которое я видела на женщинах на торгах.

– Можете снять халат, мы поможем.

Я делаю, как говорит Элис, всё ещё смотря на это платье, словно зачарованная.

Сицилия и правда считает нас своими игрушками, куклами, которых можно наряжать и делать с ними всё, что захочется. А когда игрушка надоест, то от неё можно избавиться и заменить на новую.

На талии оно сходится таким образом, что обтягивает моё тело. Тонкие бретели, которых всего штук восемь находятся и на плечах, и на спине, странно переплетаясь между собой. Внизу оно свободное, но из-за того, что на ноге есть огромный вырез, который при ходьбе будет только сильнее оголять мою ногу, чувствую себя неуютно. На груди тоже есть разрез, как и на спине. Они заканчиваются на одном и том же уровне, и мне хочется накинуть что-то сверху, чтобы прикрыться. Я будто голая… И в таком наряде я должна буду предстать перед незнакомыми людьми?

Я провожу ладонями по платью, чувствуя жесткую ткань материла.

– Теперь пройдемте в соседнюю комнату, чтобы доделать всё остальное.

Я киваю Элис и следую за ней и Трис в комнату, видя, что охранники тут же обращают на нас внимание.

Их взгляды приковываются к моему телу и мне тут же хочется вернуться в ванную и закрыться там ото всех.

Трис сажает меня на стул и поправляет макияж, после девушка прокалывает мне два уха, из которых сочится кровь несколько минут и когда она останавливается, то надевают серьги.

Я шиплю, но терплю.

Дальше Элис пшикает что-то, что только усиливает цветочный аромат. Она приносит мне туфли на совсем небольшом каблуке и надевает на ступни. Прежде я не носила туфли, поэтому мне дали обувь на таком низком каблуке, ведь был бы он больше, то, наверняка, не смогла бы и шагу на них сделать.

Трис примеряет сначала одно ожерелье, затем другое и третье, но лишь качает головой.

– Ошейник всё портит, – произносит девушка, – лучше тогда без какого-либо ожерелья.

Когда они заканчивают, то за окном уже темнеет.

Я подхожу к большому зеркалу и вновь не узнаю себя. Теперь на меня будто смотрит красивая незнакомка со светлыми ухоженными волосами и в слишком откровенном платье.

Изучаю себя долгим взглядом, понимая, что ошейник тоже приковывает к себе внимание. Он будто напоминает, кто тут действительно хозяин положения.

– Вы очень красивая, Эйвери, – говорит Элис, а Трис кивает в согласии.

– Тут только ваша заслуга.

Девушки не спорят, ведь знают, что я права. Теперь провожу ладонями рук не только по платью, но и по открытым участкам тела, ощущая лишь гладкую кожу. Да, кое-где видны синяки, но даже в этих местах кожа кажется настолько гладкой, что мне хочется трогать её снова и снова.

– Вы попадете на бал с разницей в пятнадцать минут с каждым участником, – сообщила Элис. – Ваш выход назначен через час, поэтому в это время можете отдохнуть, если хотите или перекусить. Мы можем принести еды.

Я выдаю кивок, соглашаясь на последнее больше из-за того, что делать этот час будет нечего, а не из-за голода.

Трис скрывается и по ощущениям её нет около десяти минут, а возвращается она с подносом еды и напитком. Горячий чай – определяю, когда она ставит всё передо мной на столик.

Ладно. Должна признать, эта еда выглядит намного аппетитнее того, что нам дают в столовой. Даже живот заурчал.

Я съела почти всё, что оказалось на подносе, возможно, мне понадобятся силы. Жаль, что посуда всё такая же одноразовая, тогда у меня получилось бы стащить хоть что-то полезное.

Мои мысли блуждают между собой, и всё чаще я думаю о Сицилии Дарс и Лойс Рид.

Будет ли женщина на том мероприятии? Наверняка. Она захочет предстать перед всеми, похваставшись своими зверушками, то есть нами.

Увидев сейчас меня мама, то, что сказала бы? Чем я занимаюсь после её смерти? Позволяю себя одевать и кормить, а сама не пытаюсь