Инженер. Система против монстров 7 - Сергей Шиленко
Я невольно отшатнулся. Аромат в комнате и так был не французский, а перспектива его ухудшения совсем не радовала. Олеся прыснула и хихикнула, прикрыв рот ладошкой.
— Не, ну такой катастрофы допускать нельзя! — заржала Искра. — Лёша, скорее освобождай человека!
Я принялся перерезать толстые синтетические канаты. Вскоре они спали с узника.
Ершов подскочил со стула, как ошпаренный.
— ГДЕ⁈ — заорал он, буравя стрелка глазами с полопавшимися капиллярами.
Женя инстинктивно ткнул пальцем дальше по коридору.
— Там… вроде бы…
Тарас, не сказав больше ни слова, понёсся по коридору с такой скоростью, на какую способен только очень мотивированный человек.
— Женя, проследи за ним, — спокойно приказал я. — И держи оружие наготове.
Парень молча кивнул, вскинул ТТ и трусцой последовал за Ершовым, готовый в любой момент открыть огонь.
— Не забудьте про освежитель воздуха! — напутствовала Искра.
Мы остались стоять в дверях кладовки. На губах рыжей играла язвительная улыбка.
— Какое драматичное спасение! — прыснула она. — Зато мы теперь точно знаем, что его суперспособность — это реактивное ускорение при виде фаянсового друга. Ценный кадр, Лёша, бери не глядя!
* * *
Тарас Ершов пил так, что вполне бы смог осушить Байкал.
Он сидел в глубоком кожаном кресле в холле, всё ещё грязный, небритый и запрокидывал уже вторую литровую бутылку воды. Пластик жалобно хрустел в его руке. Кадык ходил ходуном, ритмично отсчитывая глотки.
Напротив сидели мы, «правящая верхушка» новоиспечённой фракции. Я занял центр дивана, рядом со мной расположились Искра и Варягин. Женя, не убирая пистолета, прислонился к колонне и не сводил глаз с бывшего узника. А на пушистом ковре у ног Варягина устроилась Олеся в окружении своей разношёрстной свиты.
Клык лежал, положив массивную голову на лапы, и следил за каждым движением Ершова тяжёлым, немигающим взглядом. Найда расположилась с другой стороны от хозяйки, а Мики, сидя в свободном кресле сбоку, чистил хвост, всем своим видом демонстрируя пренебрежение к человеческим драмам.
Наконец Ершов оторвался от горлышка. Громко выдохнул, вытирая рот рукавом куртки. Мы коротко посвятили его в курс дела. Рассказали о себе без лишних подробностей. Сообщили о событиях во дворе отеля, но никаких серьёзных деталей, типа моего доспеха, не упоминали. Доверия этот тип не вызывал и запросто мог оказаться одним из Гладиаторов, которого закрыли свои же за провинность. Но всё же что-то в нём заставляло верить, что он по другую сторону баррикад.
— Так, значит, вы… — прохрипел Ершов. — Вы, значит, пришли сюда и просто… вырезали всю эту шайку? Сотню вооружённых до зубов отморозков? Просто так? Как сорняки на даче пропололи?
Он обвёл нас тяжёлым, изучающим взглядом. Его глаза, холодные и серые, как зимнее небо, задержались на мне, потом на Варягине, скользнули по Искре, которая демонстративно разглядывала свои ногти, и остановились на Жене, который стоял за диваном, как часовой.
— У нас было тактическое преимущество, — спокойно ответил я.
— Преимущество? — он криво усмехнулся. — Какое, к чёрту, преимущество? Вас всего-ничего. А их была орда. Я этих ублюдков видел, когда меня сюда волокли. Отморозки, каких поискать.
— Мы не считаем врагов, — пафосно изрекла Искра. — Мы их просто уничтожаем. Всех делим на ноль. Скучная арифметика.
Ершов долго молчал, переваривая услышанное. Потом покачал головой и усмехнулся. Усмешка у него была кривая, лишённая веселья.
— Всю жизнь мечтал, — проговорил он тихо, почти про себя. — Чтобы можно было вот так. Не ловить, не оформлять, не тащить в отдел, не писать тонны бумажек, которые потом какой-нибудь хрен в прокуратуре завернёт. А просто прийти и… аннигилировать. Прямо на месте преступления. Без протокола, без понятых. Эх, мечта опера…
— Вы полицейский? — мой вопрос прозвучал как констатация факта.
Ершов снова посмотрел на меня, на этот раз с толикой грусти.
— Был, — буркнул он. — Оперуполномоченный уголовного розыска, капитан Ершов. Только попёрли меня из органов. Ровно за два дня до того, как этот грёбаный цирк с монстрами начался. Не успел даже обходной лист подписать.
— Причина? — коротко спросил Варягин. В его голосе не было праздного любопытства. Солдат спрашивал солдата.
Ершов скривился, будто съел лимон.
— Стандартная схема. Подстава, — бросил он. — Копал под одного барыгу из местной администрации. Не то чтобы он был крупной шишкой, так, мелкий чинуша на подсосе у серьёзных людей. Но борзый, сука. И жадный. Начал с того, что он землю под строительство отжимал, а закончил тем, что через его контору наркота в город шла. Я его почти взял. Почти.
Он замолчал, сжимая и разжимая кулаки.
— Не хватило доказательной базы? — предположил я.
— Не хватило прикрытия, — отрезал Ершов. — Мой начальник, который сначала давал зелёный свет, в последний момент дал заднюю. Сказал, что наверху не одобрят. А через день ко мне пришли ребята из УСБ. С обыском. И, о чудо, нашли у меня пакетик с белым порошком. Граммов этак сто. Красиво, аккуратно. Прямо под стопкой моих же рапортов по этому чинуше.
Опер резко выдохнул, потом втянул носом воздух и продолжил:
— Статья двести двадцать восьмая, часть четвёртая. Сбыт в особо крупном. От десяти до двадцати. Только до суда не дошло. Предложили уйти по-тихому. «По собственному желанию». В связи с утратой доверия. Чтобы шум не поднимать. Я и ушёл. А через два дня мир накрылся медным тазом, и все эти игры в закон и порядок потеряли всякий смысл.
Он замолчал, и в этой тишине чувствовалась горечь человека, который пытался играть по правилам в игре без правил, и проиграл.
— А какой у тебя класс? — внезапно спросила Искра. Вопрос прозвучал донельзя буднично, будто она спрашивала, который час.
Ершов поморщился и скрестил руки на груди. Его взгляд стал колючим.
— А тебе зачем? — бросил он.
— Любопытство, — парировала она с улыбкой. — Ну и, как бы… прояви уважение к тем, кто спас твою задницу… Ой, сорянчик!
Опер скривился ещё сильнее.
— Ну? — поторопила Искра. — Не томи, капитан. Некромант? Владыка унитазов? Или, может, Бард шансона?
Ершов несколько секунд сверлил её взглядом, а потом нехотя
