Спасение - Анастасия Пименова

Мысли постоянно возвращаются к тому, что мне пришлось сделать. Лежа здесь, никак не могу отвлечься, да и не желаю этого.

Я не реагирую на то, кто подходит к клетке, не реагирую на то, что Лизи что-то говорит, а Ашер просто смотрит. Мне всё равно. Сейчас я думаю и мечтаю лишь об одном. Чтобы Сицилия Дарс умерла.

Прикрываю глаза и обещаю себе это. Она обязательно умрет. Такие люди, как эта женщина не должны жить в этом мире. Без неё всем будет лучше. Остатками разума понимаю, что не вправе решать кому жить, а кому умереть, ведь тогда я буду такой же, как и она. Но сейчас мне всё равно. Я желаю отмщения. Мой дух, подобно заклятому воину, готов броситься навстречу судьбе, чтобы восстановить справедливость.

Мгновения проходят, но воспоминания остаются. Они как призраки, шепчущие мне на ухо, побуждая действовать. Я вижу лицо мамы, когда лежу с закрытыми глазами.

Как Сицилия узнала о маме? Она видела что-то по камерам, но в столовой была суматоха… Или Сицилия заметила, как я остановилась, смотря на женщину? Как замерла. Как Ашер остановил меня и что-то произнес. Неужели, она всегда наблюдает через камеры? Или мне просто не повезло в очередной раз?

В голове происходит хаос из-за сотни терзающих вопросов. Каждый из них, словно остро натянутая струна, резонирует в сознании, вызывая пульсирующую боль неопределенности.

Окончательно теряюсь во времени и продолжаю ни на что не реагировать. Не могу спать, не могу принять пищу, даже не уверена, что еда какая-нибудь есть в клетке.

Теперь мне страшно закрывать глаза, ведь тогда вижу безжизненное тело мамы. Каждый раз, когда тьма накрывает меня, я ощущаю холод её отсутствия, как будто в этом мире не осталось тепла.

Света больше нет в моём сердце, теперь там начинает расти тьма.

Кларк. Этот чертов ублюдок влюбил в себя маму, уверена, что это была именно его идея – оставить нас с Тоби в Архейнхоле. После он оставил маму, забрав у неё весь тот кафоликон, который она украла у нас.

Я найду его.

Переворачиваюсь на бок и упираюсь взглядом в бетонную стену.

Мне нужно взять себя в руки, постараться запихнуть боль куда подальше и начать хоть что-то делать. Лежа здесь – ничего не изменится. Мысли вполне логичны, но сердце отказывается им подчиняться, слишком изранено. Оно стучит, как будто желая вырваться из груди, и колит – лишает надежды, оставляя лишь пустоту, за которой, кажется, нет будущего.

Холодный воздух поступает в легкие, заставляя прибывать в сознании и хоть как-то отвлечься. Да. Холод помогает. Благодаря ему я будто заново чувствую и сосредотачиваюсь над своим телом. Каждое движение становится осознанным, каждая клетка наполняется силой.

Я обязательно отомщу. Не сразу, нет. Я обязана выжить и жить теперь не только из-за Тоби, но и будущей мести. Глава 24

Сон прерывается также резко, как и начался.

Она снится мне, и мне сложно отличить сон от жестокой реальности. Я вижу её, словно нахожусь в бреду, но реальность накрывает сознание, когда отдаленно различаю крики и чувствую, как меня пытаются поднять.

Я поднимаю затуманенный взгляд и вижу перед собой одного из сопровождающих Сицилии Дарс, после смотрю ему за спину и вижу скривившееся выражение лица женщины.

– … возможно, и к лучшему. Это будет даже интересно…

Сжимаю зубы и когда этот человек отпускает меня, кидаюсь в сторону женщины, однако мне удается сделать даже шаг, после тут же получаю удар током. Моё тело бьется в конвульсиях, и я падаю на пол, упираясь ладонями в бетон.

Хочу убить её.

Чувствую, как она подходит и нависает надо мной, когда я пытаюсь совладать с болью. Хоть меня и перестали бить током, но неприятные ощущения остались. Не могу себя заставить даже поднять глаза и взглянуть на неё, сил практически нет. Хочется заплакать и закричать из-за собственного бессилия.

– Всё-таки силы в тебе остались, – говорит она тихо, – это радует. Значит, вероятность того, что ты сдохнешь низкая. Не смей портить мне рейтинги.

Рейтинги?! Я желаю заорать ей в лицо, но лишь молчу.

С пола меня поднимает всё тот же сопровождающий Сицилии и передает в руки одного из мужчин, который отводил на арену в прошлый раз.

Женщина более ничего не сказала, а развернулась и ушла, а я так и продолжила смотреть ей в след.

Меня и ожидавших до этого Ашера и Лизи повели в знакомом направлении. Значит, уже прошло несколько дней с момента смерти мамы, а я даже не заметила это… словно провела в забвении.

Я почувствовала очередной толчок в спину и чуть не споткнулась. Не обратила ни на что внимание до тех пор, пока мы вновь не оказались на арене, и меня ослепил дневной свет.

Вновь крики и шум людей.

Я подняла ненавистный взгляд и обвела им арену, дольше всего задерживаясь на балконе и желая всем этим людям лишь одного. Смерти.

Все слова Грэгори прослушала, чувствуя, что не смогу. Я больше не могу здесь находиться. Я устала бороться и не вижу смысла… внутри меня всё рвется на части. Хочу отмщения и покоя, но не могу найти в себе силы. Кажется, последние я потратила на то, чтобы стоять здесь или чуть ранее, когда кинулась на Сицилию.

– … всем удачи, – услышала лишь обрывок.

Против нас вновь поставили людей. Я не знаю, кто они и откуда, ведь ничего не запомнила, да мне и всё равно.

Там и мужчины, и женщины. Всего их девять человек. Три команды, среди которых уловила и знакомое лицо. Мистер Эдвард Гросон, кажется. Его выкупили на тех же торгах, что и нас. Всё равно мужчина попал сюда, хоть его купил и другой человек. Значит, есть те, как и Сицилия, которые распоряжаются чужими жизнями и ставят купленных людей против других.

Я заметила все эмоции на лице мужчины и поняла, что он… смирился, уже принял поражение, когда увидел нас, вернее Ашера и Лизи. В отличие от всех тех людей, что находятся с ним в одной команде – он единственный, кто слабо улыбнулся, будто готовился до этого к смерти.

Когда мы пересеклись случайно взглядами, то я поняла, что всё… Больше не могу. Слишком много смертей в этом месте, слишком тяжело.

Я поджала губы и опустила голову, понимая, что меня тошнит из-за расшатанных нервов, хотя я не ела уже несколько дней.

Раздалась знакомая сирена, и все ринулись в бой. Лишь я осталась стоять