Железо - Андрей Но
— Ах ты, старая гнида… — прогремел кухарь. — Дулбадан!..
Из-за амбара вышел нескладный мужчина в неухоженной кирасе, растерявшей половину железных пластин, с шишковатыми руками, сложением больше смахивающими на ноги, и темными дырками на лысой голове, вместо ушей. Кухарь кивнул на пройдоху.
— Этот пытался обмануть железные мощи!.. Веди его к алтарю, там пусть решают, куда его упечь…
Воин без лишних слов схватил старого соплеменника под локоть и потащил за собой. Сосед по очереди, что его узнал, провожал пройдоху отчаянным и немного виноватым взглядом.
— Мне не жалко. Но ты ничем не лучше нас, — поучающе прокряхтел он ему вслед. — Мы тоже хотим есть!.. Каждый брал бы сейчас себе больше порций, но мы ведь терпим…
— А зачем вы терпите?.. — донеслось от пройдохи, за что Дулбадан тряхнул его за плечо так, что едва не вывихнул.
Когда очередь дошла до Поу-Воу, он уже успел и сам проголодаться. Вытянув руку, мальчик раскрыл запотевшую ладонь, приковывая всеобщее внимание к серьге. Кухарь насмешливо щурился.
— Что это?
— Отличительный знак героя карьера, моего отца!..
— А сам он где?
— Он не смог прийти за своей порцией, поэтому послал меня, своего сына…
— А когда ему приспичит помочиться, он на нужник тоже тебя отправляет вместо себя?
Поу-Воу рассвирепел.
— Мой отец — герой карьера!.. Ему должны приносить еду домой!..
— Железные мощи никому ничего не должны, — ухмыльнулся кухарь. — Пусть приходит, и кланяется им… Тогда все и будет.
— Но у него ноги болят!.. Он таскал на них железо на карьере!.. Он отдал долг Отцу!..
— Мой поклон ему передавай, — зевнул кухарь, звучно щелкнув челюстями. — А каши не дам, пусть сам за ней приходит…
Поу-Воу хотел было броситься на эту толстую, раскормленную тварь, ни разу не державшей на плечах железо, но оставшиеся в очереди старики заблаговременно повлекли его назад.
— Тише, парень. Подожди, пока мы получим свои порции. Мы ведь поделимся с ним, каждый понемногу, да?
Другие согласно закивали. Даже кухарь был не против. Преклонившие колени перед мощами получали свою дневную кормежку, а дальше могли уже делать с ней что заблагорассудится, хоть соек ей подкармливать. Горшок Поу-Воу наполнился быстро, и он уже хотел было возвращаться, но старики расчувствовались, и дружно навалили ему еще один котелок остывшего варева. Мальчик горячо пообещал передать своему отцу, что его заслуженное геройство помнят и ценят все почтенные старцы их племени.
Поук ждал его уже вместе с матерью. Та сидела у его лежака и массировала его больные ступни.
— Чего ты так долго? Я уж собирался сам идти… Поди бегал по девчонкам, хвастался им моей серьгой? — зашелся смехом отец, но не надолго. Смех причинял ему страдания.
— Я ее не заслужил, — сказал Поу-Воу и вернул ему серьгу. — Пока что. А у Кормящей Ладони была очень длинная очередь… Когда услышали, что я от тебя, то захотели пропустить вперед, но я…
— Ладно-ладно, — отмахнулся Поук. — А зря не бегал по девчонкам… Козырнул бы серьгой, пока была на руках, эх ты… Ты хоть присмотрел себе уже кого?
Сын, помедлив, нерешительно кивнул. Воунана заинтересованно повернулась, отвлекшись от ног отца. Но тот толкнул ее ступней, велев не прекращать.
— И кто она?
— Дура Андра, — выпалил Поу-Воу.
Отец посмеялся.
— Это которая дочь Доша? Это ведь ее мать уже не раз приходила к нам с просьбой, чтобы ты перестал колотить ее дщерь на просвещениях, да? Она ж старше тебя на несколько зим…
— В ней слишком много от земли, — оправдался мальчик. — Но она красивая. Я выбью из нее весь шлак и сделаю своей женщиной!..
— Что ж, это я одобряю, сынок, — усмехнулся отец. — Только не прозевай девицу… А то пока ты ее колотишь, другие могут уже и…
Воунана сжала ногу Поука, заставив того воскликнуть от боли.
— Что творишь, женщина⁈ Как вмажу сейчас!..
— Не надо ему знать, что там могут другие, Поук… Не надо.
Отец рассерженно поглядел на свою благоверную, но спорить не стал. Вместо этого он велел сыну тащить горшок с кашей.
— Целых два теперь дают? — довольно присвистнул он, заглядываясь на второй котелок с кашей. — Новое распоряжение вождя?
Поу-Воу покачал головой и мрачно поведал отцу, как кухарь высмеял его серьгу и отказался выполнить свой единственный долг — передать положенный паек для героя. Но очередь из стариков сжалилась над ним, и каждый отсыпал в его горшок от своей порции, да так щедро, что вышло аж целых два. От услышанного отец будто состарился еще сильнее.
— Это они нас должны кормить. Не старики должны с нами делиться, а эти скоты из Скального дворца обязаны отдавать то, что так всем нам обещали… — огорошено пробормотал он. — Мать, неси сюда обеденные чашки…
Воунана принесла три глиняных миски и навалила в них выстраданной каши. Поу-Воу разложил вокруг три лопаточных кости для хлебания.
Семья взяла по лопаточной кости и принялась хлебать варево. То было клейким и пропитанным какой-то слизью. Поук брезгливо сплюнул и демонстративно отбросил свою миску, забрызгав всю стену.
— Провались они в жерло матери! — зло проревел он. — Кукурузы в племени навалом, но почему же выходит так, что половину мы отдаем соседям, а нам остается разве что эта тухлятина?..
Поу-Воу не знал, что на это ответить. Он мужественно подавлял в себе рвотные позывы и продолжал пихать кашу себе в рот. Отец с горечью наблюдал за ним.
— Не будь мной, — вдруг выдохнул он. — В жерло этот карьер, в жерло Отца… Нам пообещали славу и почести взамен на наши жизни… Я выжил, но все равно что уже мертв… Да, мертв!.. — рявкнул он Воунане, и та расстроено пошла собирать осколки разбитой чашки. — Теперь лежу здесь, как мертвец, а мне даже пожрать не могут дать… Не стоит оно того, сынок!.. Не будь мной… Выброси из головы этого Отца — он со мной так ни разу и не заговорил, хотя я заслужил как никто другой услышать от него хоть какую-то благодарность… Иди в кожевники, к Магону, там тебя уже хорошо знают, бери эту Андру в охапку и живи… Просто живи!.. В жерло Отца, карьер и это сраное железо…
Поу-Воу швырнул свою миску в стену, последовав примеру отца, и издал протяжный, яростный вопль. Прежде чем мать успела схватить его за ухо, он стремглав покинул хоган.
* * *
— Вот такая у него штука между ног, — похвастался Дирлек, выведя угольком на камне фигурку человечка.
Ратари хрюкнул от смешка.
— У моего отца
