Ищущий во мраке - Богдан Костяной

а полное непонимание происходящего. И как показывала практика – неизвестность всегда была худшим из вариантов. В окружении еретиков было находиться легче, чем в этом лесу.

Впервые за долгие годы я вновь услышал пение птиц, понимая, что оно больше не предназначено для людей, хотя… Ничто не было предназначено для нас. Это мы считали себя венцом творения природы.

Но та прекрасно обходилась и без нас. С каждым шагом я слышал, как между трением облысевших дубов и клёнов она шепчет нам: «Чужаки…»

Когда до деревни оставалось не так далеко, по моим прикидкам (надо сказать, в отсутствии компаса, карты и ориентира в виде О, я научился точно отмерять расстояние в шагах и, главное, не забывать о том, сколько прошёл), то что-то во внешней обстановке изменилось.

Ни то сказывались усталость и желание поскорее уснуть, ни то постаралось воображение и прорисовывающийся старческий маразм, но я начал видеть силуэты крылатых людей между деревьев. Стоило потрясти головой, и на месте фигуры вырастал очередной скрючившийся тополь.

«Тебе просто мерещится, Эдгар…»

– Мне кажется, я кого-то видела, – произнесла Этна.

– Я тоже, сначала думал, что олень, но потом… – добавил Марко.

«Или не кажется. Ведь ты видел тех морских чудовищ… то есть, ангелов. Почему бы не быть и их наземному аналогу?»

Воспоминания о нелёгком пути по городскому водоканалу Бригга слегка меня приободрили. Нельзя было терять концентрации. Если странные, непохожие на книжных, сирены пощадили меня – это не означало, что любое другое существо из тех, что мы могли вообразить себе лишь в сказках, не нападёт.

Пока эти странные наблюдатели игнорировали нас также, как это делали и окрестные звери, я старался не делать резких движений. Хорошо, что мы пополнили запасы мяса перед тем, как ступить на дорогу к Серпину. Мне не хотелось стрелять по оленям на глазах у крылатых ангелов или кем бы они там не являлись.

– Вы точно их видите? – переспросил я у детей, надеясь убедиться в том, что это, всё же, совпадение в нашем воображении. В конце концов, если ветка дерева похожа на руку или ногу – её посчитают за таковую большинство людей.

– Не знаю… но иногда лучи света отражаются от их глаз, – затряслась от страха Этна.

– В любом случае, как мне удалось выяснить до нашей встречи, они вполне смертны, – решил хоть как-то успокоить девчонку.

– Правда? – подняла испуганные глазки Этна.

– По крайней мере, удары веслом на них действовали хорошо.

Невольно, но наше нынешнее положение, когда я, помимо нескольких тюков с вещами, тащил на себе прилипших к рукавам детей, напомнило мне о другом эпизоде из прошлого.

***

Посетив квартиру комиссара во второй раз, я обследовал маленькую Беллу ещё раз. Девочка хорошо спала после моих горчичников и даже смогла ответить на вопрос о самочувствии. Послушав её дыхание, пришёл к выводу, что хуже ей точно не стало, а это уже был прогресс.

Супруга комиссара пообещала, что после работы тот обязательно купит необходимые лекарства и травы, и в следующий раз я смогу преступить к полному искоренению болезни. Мы договорились, что я буду приходить к ним вечером каждые два дня. Уже покидая квартиру, я получил от мадам пять клети. Многим меньше, чем в первый раз, но я был более, чем доволен: поначалу, мне казалось, что, оказывая услугу комиссару, придётся работать даром, если не вовсе – позабыть про остальные приёмы.

Пришествие войны открыло у меня второе дыхание. Нет, я не наживался на людском горе, как многие могли бы подумать. Раньше, в связи с дороговизной услуг больничных лекарей, люди обращались ко мне, ведь я работал без диплома и получал гораздо меньше.

Однако теперь, когда все государственные врачеватели были отправлены в лазарет для перевязки солдат – ко мне начали обращаться все, причём, за любую цену, какую только укажу.

Конечно, я старался брать меньше с бедняков. Иногда и вовсе ограничивался «большим человеческим спасибо», вправляя суставы ребятне и мажа разбитые коленки зелёнкой. На вырученные деньги смог купить всей семье качественную зимнюю одежду и поставить небольшую печку в спальню. Это позволило ходить дома в одной рубахе и холщевых штанах, да ещё и на босу ногу.

В то же время, за окном мир становился всё мрачнее. Не прошло и полугода с момента, как Республика Родиния напала на Бритонское королевство, а на карте мира не осталось ни одной страны, которая не участвовала бы в войне. Историки пророчили конфликту название «Великая Война» или даже «Всемирная Война».

Довольно скоро, в Норвилле настали тёмные времена. Импорт прекратился, прилавки на рынке практически опустели. Нишу заняли местные рыболовы и охотники, и никто не мог перечить их ценам.

Всё лучшее уходило в топку войны, людям банально нечего было жрать. В какой-то момент, с улиц Норвилла пропали бездомные кошки и собаки, а вскоре и крысы. Зима выдалась особенно холодной, но не взирая на большое количество замёрзших насмерть, причиной смерти номер один – стало вооружённое ограбление.

Я вылечил Беллу, за что комиссар был бесконечно мне благодарен и отдал сотню (только вдумайтесь, сотню!) клети из личного тайника. Такие богатства вынудили меня начать принимать заказы на дому. На помощь пришло военное изобретение под названием «телеграф». Всё же, война и вправду двигала прогресс.

Их гражданские варианты