Неуязвимые - Мира Форст

На следующий день мы всей группой решили дойти до иркутского зоосада и ботанического сада, о которых расписывалось в рекламных листовках для туристов, забытых кем-то на каланче.

− Вот это сад! – восхитилась обычно все критикующая Матильда.

− Да уж, − осматривалась Ева. – Больше похоже на какие-то тропики.

− Такое впечатление, что мы попали в джунгли, − точно подметила Наталья.

− Как такое возможно, все кругом гибнет, а тут целый островок буйного цветения? – изумлялся Павел.

− Деревья-то не гибнут, − озвучила Юлия то, на что раньше мы не обращали внимания.

− А ведь правда. Сколько мы движемся, деревья такие же зеленые, цветы цветут. Да и бабочки летают, − аккуратно снял с головы дочери оранжевую бабочку Олег.

− Как думаете, в зоосаду остался кто-нибудь из животных? – спросила Юлия, когда мы вышли из ботанического сада и направились к зоосаду.

− Главное, чтобы там не выжили тигры. Или кабаны какие-нибудь, − брякнул Филипп.

− Ой, может быть не пойдем?

− Юлия не бойся, там не может быть ни тигров, ни кабанов. В рекламном проспекте написано, что туристы могут увидеть вольеры с козочками и свинками. А самое большое животное в зоосаду – это олень, − успокоил ее Олег.

Забор, отделяющий зоосад от внешнего мира, почти полностью вошел в землю. Складывалось впечатление, что земля его засасывает. А вот вольеры для животных стояли на месте. Все они были пусты. В некоторых виднелись останки того или иного зверя. Из живых нам встретился только ежик, при виде нас спрятавшийся в колючий шарик.

Мы уже собирались уходить, как Степан Михайлович устремился к вольеру с большой горой песка, возбужденно приговаривая:

− ИИ-Ту, ИИ-Ту!

− Боже мой! – схватила Юлия своих близнецов за руки.

− Камилла, это что, настоящий мамонт? – радостно спрашивал Костик.

То, что мы приняли за гору песка, оказалось живым мамонтом. Мамонт спал. При нашем появлении он открыл глаза, с интересом осмотрел археоптерикса и … заснул дальше.

− Я думал меня уже ничем нельзя удивить, − обескураженно произнес Филипп.

− У меня такое чувство, что развитая цивилизация исчезает, уступая место доисторическому периоду, − высказался Олег.

− Пойдемте-ка отсюда, − позвал Филипп. – Если птицу-динозавра нам еще по силам прокормить, то если за нами увяжется мамонт, боюсь он уничтожит все наши продовольственные запасы.

Стараясь не шуметь, совершенно потрясенные, мы вышли из зоосада.

А ночью расшумелись Форест с Архи. Кот громко мяукал и колотил лапой по переноске. Архи метался под потолком пожарной каланчи.

− Форест, что ты так шумишь? – открыла молнию переноски заспанная Ева.

Кот выскочил и как безумный бросился к двери, перескакивая через людей и таща за собой пристегнутую шлейку.

− Форест! – побежала за ним Ева.

Все начали просыпаться, потревоженные начатой суматохой.

− Камилла, почему земля трясется? – тер глаза Костик.

− Я ничего не чувствую, − севшим от сна или испуга голосом прошептала я.

− Птица и кот не зря так волнуются. Похоже на землетрясение, − поднялся со своего места Илья.

− Но как такое возможно? Разве в Иркутске бывает землетрясение? – спросила Юлия.

− Я читал о нескольких землетрясениях на Байкале. А Байкал не так далеко от Иркутска, − вспомнил Ярослав.

− А вулканов там случайно нет? – совсем испугалась Юлия.

− Есть долина вулканов к западу от Байкала. Но это шестьсот километров от Иркутска. Я помню, в статье было написано, что последний раз эти вулканы извергались несколько тысяч лет назад. Их там два.

− Мамонты тоже жили много тысяч лет назад. Как и этот архео…, в общем Архи, − посмотрел Филипп на до сих пор мечущуюся птицу.

В этот момент все вокруг сильно затряслось, на пол посыпалась какая-то утварь.

− Немедленно уходим отсюда. Забираем вещи и бежим к лодкам, − распорядился Олег.

Илья выскочил за Евой, которая так и не вернулась, убежав на улицу за котом. Остальные принялись судорожно собираться. Мы с Милой также собрали вещи Евы с Ильей. Пара вернулась как раз тогда, когда мы выходили на улицу. Без кота.

− Ева, где Форест? – спросила Наталья.

− Я не догнала его. Он убежал. На улице темно и мой Форест черный. Я звала его, но он не откликается, – навзрыд плакала Ева.

− На улице все трясет и мне показалось, что вдалеке видна лава, − прижимал к себе плачущую девушку Илья.

− Бежим! – скомандовал Олег.

− А мой кот? Я не могу уйти без него, − плакала Ева.

− Ева, милая, мы не можем остаться, иначе погибнем. А Форест найдет себе убежище, − успокаивал Илья свою девушку.

Пока мы бежали до лодок, тряска под ногами лишь усиливалась. А за спинами, правда еще на значительном расстоянии, змеилась огненная всепожирающая вулканическая лава. «Как там говорил Ярослав, шестьсот километров? Но почему тогда мы ее видим?», − паникой проносилось в моей голове.

− А если землетрясение вызовет волну на реке? – вдруг пришло мне в голову.

− Камилла, у нас есть спасательные жилеты. Ангара не очень широкая, мы выплывем на берег, − уверенно произнес Ярослав, успокаивая разом всех взволнованных женщин.

Я поняла, что моя нервозность может передаться и Костику. Поэтому жилет я ему застегивала с улыбкой на губах.

− А тигренку можно одеть жилет? – показал брат на свою уже слегка потрепанную игрушку.

− Такого маленького у нас нет. Но ты ведь будешь крепко его держать.

− Да. Не хочу, чтобы тигренок утонул.

− Не утонет, − потрепал Ярослав Костю по отросшим вихрам. И добавил:

− Никто не утонет.

Каждый занял свое место в лодке согласно тому, как мы распределили еще накануне.

Археоптерикс сначала попытался пристроиться рядом с Натальей, но из-за тесноты в лодке, ему стало неудобно. Тогда он забрался в кошачью переноску, которую Ева держала на коленях, смешно засунув в нее часть туловища, остальную пристроив на коленях Милы. Девушки не стали прогонять его. Ева все еще плакала. Мы до последнего надеялись, что кот выбежит за нами к берегу. Но как ни звали его, как ни всматривались в предрассветные улицы, кот не появился. К Форесту все привыкли. С ним игрались дети. К тому же он не единожды спасал нас от опасности. Кота было искренне жаль. Оставалось лишь верить, что он выживет и приспособиться к самостоятельному существованию.

По реке мы плыли четыре дня,