Барбинизатор - Константин Владимирович Денисов

— он махнул рукой в сторону Измайловского парка, — на шоссе вроде бы штаб организовали. Ходят слухи, что может и сам Паук приехать! — почему-то шёпотом добавил он.

— Он-то нам и нужен, — сказал я, — давно пора эту тварь грохнуть!

— Паука? — усмехнулся боец, — кишка-то не тонка?

— Мне кажется, что вы все так его боитесь, потому что пугаете друг друга. Он для вас как бабай, который ночью из-под кровати вылезает, — сказал я, — думаю, что его вполне можно грохнуть. Да, это будет посложнее, чем тебя завалить, но вполне возможно.

— Меня не надо! — оживился боец, — я же сотрудничаю!

— С кем? — задала резонный вопрос Лера.

— С вами! — удивлённо ответил боец, — отвечаю на все вопросы! По конвенции обращения с военнопленными…

— Ты совсем, что ли, охренел? — возмутился я, — вы сюда припёрлись целой армией, навезли взрывчатки, боевых магов и чёрт-те чего ещё, чтобы убить девочек, единственная вина которых, так это то, что они не захотели находиться в сексуальном рабстве, к которому их готовили. Военнопленные на войне, а вы не военные. Вы маньяки и садисты, убивающие за деньги. Поэтому никакие конвенции на вас не распространяются. Вы конченые мрази, которых нужно истреблять!

— Это просто моя работа! — жалостливо проблеял боец.

— Допустим, — сказал я, — а моя работа убивать таких, как ты. Получается, что ты плохой работник, а я хороший. Потому что ты со своей работой не справился, а я вполне справляюсь. Но за информацию спасибо, хотя ты и не очень много интересного нам рассказал.

Я направил на него палец и дал разряд молнии. Боец забился в конвульсиях и через несколько секунд затих.

— Пафоса чутка многовато, а так всё правильно! — кивнула Лера, внимательно слушавшая весь наш разговор.

— Твой смех во время массового убийства тоже не очень органично смотрится, — сказал я.

— Эй, это моя фишка! — возмутилась Лера.

— У тебя смех, у меня пафос. Не будем мешать друг другу самовыражаться! — улыбнулся я.

— Ну что, полетели? — сказала Лера, усаживаясь на метлу.

— Ох-ё! — выдохнул я, — только давай недалеко!

— Да нет, мы просто с этого места уберёмся, и всё. Минутка, даже меньше. Тем более, ты же теперь знаешь, как правильно садиться на метлу. Сам говорил! — сказала Лера.

Огня вокруг становилось всё больше и больше, выходить отсюда на ногах, в самом деле, было проблематично. Уже даже дышать становилось тяжело. В общем, в предложении Леры был здравый смысл.

Я уселся позади неё с учётом своего прошлого опыта и очень надеялся, что полёт пройдёт лучше, чем тогда.

Мы взлетели, Лера держалась над самыми верхушками деревьев, быстро удаляясь от пожара. Мне даже показалось, что она уже ищет место для приземления.

А потом в нас прилетело! Было ощущение, как будто по нам ударили гигантской, невидимой бейсбольной битой. Мы слетели с метлы и, кувыркаясь, полетели вниз, на кроны деревьев.

«Кинетический удар!» — подумал я падая.

14. Сбитый летчик

Мы падали сквозь деревья, с треском ломая ветви… и, скорее всего, кости! Последний удар был особенно сильным, и я почувствовал, как меня в районе лопатки пронзила острая сухая ветка. На ней я и повис.

Леру я из вида потерял, она упала чуть в стороне. Судя по тому, что она не воспользовалась своей собственной левитацией, чтобы управлять падением, удар либо дезориентировал её, либо полностью выбил из сознания.

Боль была адская! Я стиснул зубы, чтобы не кричать, но стон всё равно прорывался.

Нога наткнулась на толстую ветку, и я попробовал на неё встать, чтобы не висеть на проткнувшем меня сучке. Не с первого раза, но получилось.

Удивительно было то, что я до сих пор был в сознании, потому что наверняка уже должен был потерять его от болевого шока. Но после открытия чакры мой организм заметно усилился, так что, возможно, дело было в этом.

Я, с трудом двигая рукой, нащупал ей ещё одну ветку и более-менее зафиксировал своё тело в пространстве. Потом, не давая себе опомниться и передумать, резко рванулся вперёд, снимая себя с сучка.

В этот раз я не выдержал и закричал. Нога съехала с ветки, на которой я стоял, и я ухнул вниз. Ветка эта оказалась у меня между ног, и я со всего маху приземлился на неё. Здесь я уже даже не кричал, а просто открыв рот, хватал воздух, повалившись вперёд, грудью на это ветку и обхватив её руками, чтобы не свалиться дальше.

Так я и лежал на ней, свесив ноги по бокам и пытаясь удержаться на грани сознания. Приземление вышло жёстким, и когда я теперь смогу двигаться, было непонятно. Не помереть бы в ближайшие минуты.

Когда боль в промежности немного отступила, вернулась та, что была в месте, где меня проткнул сук, пониже правой лопатки. Там должны были быть задеты лёгкие, что не предвещало ничего хорошего… однако дышать я вроде бы по-прежнему мог. Может быть, я что-то понимаю не так и всё ни до такой степени плохо?

Я вдруг почувствовал, как мана утекает из меня сплошным потоком, так быстро, что я совершенно не успеваю её восполнять. Потом пришло осознание, что она утекает не из меня, а в мою рану, каким-то образом участвуя в восстановлении организма. Да, я знал, что такой эффект есть, но раньше никогда мана не лечила меня так напрямую.

Внутри меня запустились какие-то странные механизмы, и они потребляли очень много ресурсов организма и маны в том числе. Я был жив, даже в сознании, но с минуты на минуту должен был остаться совсем без маны. И всё, что я буду генерировать, также будет уходить на восстановление организма. Мне бы сейчас отлежаться…

На это был только один шанс, это, если меня сейчас не найдут. А надежды на это было мало, потому что те, кто нас сбил, уже направили на место падения поисковую группу. Я слышал, как они вдалеке ломятся через лес, перекрикиваясь между собой.

Я не увидел, а скорее почувствовал движение сбоку. Скосив глаза, я увидел Леру, она приземлилась на соседнюю ветку, держа под мышкой метлу, переломленную пополам.

— Жив? — хрипло спросила она.

Надо сказать, что видок у ведьмы был тоже потрёпанный. Балахон разорвался в нескольких местах, и в