Страх - Анастасия Пименова

Если добежать до машины, то там должно быть оружие… Гранатомет, что в прошлый раз использовал Маршалл.

Сделала глубокий вдох, осматриваясь и понимая, что потеряла и Маршалла из вида.

Ладно, Эйви… Насчет три.

Три!

Я рванула к машинам, петляя по открытому пространству, отдаленно понимая, что я как на ладони.

Пули просвистели совсем рядом, но не одна из них не зацепила.

Наткнулась на три трупа, спрятанных за машинами. Это те мужчины, которых Маркус оставил здесь охранять…

Моргнула и открыла багажник, где должен быть гранатомет и другое оружие, но… Его здесь нет! Куда оно делось?!

– Не это ищешь? – звучит голос сзади, и я оборачиваюсь ровно в тот момент, когда стрельба начинает постепенно прекращаться.

Сталкиваюсь взглядом с неизвестным военным и замечаю в его руках одно из оружий Маркуса, которым получаю удар в висок. Темнота перед глазами возникает слишком резко, а слух покидает меня чуть позже.

***

Вдыхаю и пытаюсь начать часто моргать, чтобы расплывчатость исчезла.

В ушах прекращает шуметь.

И вот… я вижу собственные связанные руки и грязные колени из-за того, что стою на них прямо на земле.

Зажмуриваю на секунды глаза, стараясь справиться с головной болью, и поднимаю взгляд.

Мы всё там же. Напротив машин.

Моему взору открываются трупы людей, среди которых есть и незнакомцы, и те, кто работал с Маркусом.

Смотрю по сторонам и замечаю от себя по одну и другую сторону в нескольких футах Маркуса, Маршалла и ещё двоих. Это всё? Все, кто остался?

Сердце замирает, когда я понимаю, что да. Больше никто не выжил.

Кровь из моей раны так и продолжает стекать, спускаясь уже по пальцам правой руки и падая каплями на грязь.

Маршалл единственный, кто выглядит не раненым. А Маркус… я вижу кровавое пятно на его левом боку.

Всех нас поставили на колени, словно… словно собираются казнить.

Где кейс? Взгляд мечется от одного военного к другому, и я насчитываю их по меньшей мере пятнадцать человек. Нахожу кейс в руках того, что вырубил меня.

Если это то, зачем они пришли, то почему еще не избавились от нас? Чего ждут? И кто они? На кого работают?

Словно отвечая на мой вопрос, то я слышу звук автомобиля и вскоре вижу, как к нам подъезжает и останавливается черный внедорожник.

Дверь открывается, и оттуда выходит Сицилия Дарс в пальто с меховым воротником. Губы женщины растягиваются в подобие улыбки, когда мои искажаются в ненависти.

Стук её каблуков, когда она идет по асфальту, действует мне на нервы.

Сицилия останавливается рядом со своими людьми и ей отдают кейс.

– Не рады мне, мистер Уорд? – обращается она к Маркусу.

– Надеялся, что ты сдохнешь, – отзывается Маркус.

– Тогда вам следовало бы использовать большую дозу яда в прошлый раз. – Взгляд женщина переводит на Маршалла. – Сначала я отправляла людей, чтобы они схватили вас, мистер Коулман, но вы оказались весьма пронырливым и ловким, поэтому я решила действовать иначе, чтобы вы случайно не достались кому-то другому. Если бы с О’Нилом у меня ещё получилось бы договориться… то вот с другими вряд ли. Они бы вас не отдали ни за какой кафоликон. Тем более о каком кафоликоне может идти речь, когда тут такое? – она трясет кейсом, имея в виду вакцину. – Поэтому одному из ликторов я отдала приказ следить, но не трогать вас. Каково было моё удивление, когда он доложил и о моей старой знакомой. Да, мисс Рид? – тут она смотрит на меня, а я сжимаю зубы, вновь испытывая всю запрятанную так далеко ненависть. – Ты на удивление живучая. Гораздо проще было проследить за всеми вами и дождаться, чтобы вы сами принесли то, что нужно. Как видите, мой план сработал.

Сицилия кладет на землю кейс и смотрит на нас.

– Мне нужен код. Уверена, что вы и его уже узнали. Скажите?

Никто не произносит ни слова, что заставляет Сицилию усмехнуться.

– Убей этого, – приказывает она своему человеку и указывает на того, кого Маркус называл Бэйлом.

Хватает одного выстрела, чтобы тело мужчины упало на землю.

Я вздрагиваю, смотря уже на труп, а моё дыхание учащается.

– Понимаете, даже если вы мне и не скажете код, а я вас всех убью, то всё равно этот кейс рано или поздно вскроют. Поэтому попытка номер два. Назовите код.

Тишина, когда я бросаю короткий взгляд на бледное и напряженное лицо Маркуса.

– Убей.

Очередной жестокий приказ, и тело последнего из людей Маркуса также падает на землю.

– Теперь остались лишь вы трое. И кто же будет следующим? – Сицилия улыбается и начинает наводить поочередно на каждого из нас пальцем. – Раз, два, три, четыре… пять… Будем мы с тобой играть, – палец Сицилии останавливается в этот раз на Маршалле, а моё дыхание перехватывает. – Третья попытка. Итак… Мне нужен код.

Мой взгляд скользит по Маркусу, который не смотрит на меня, после вижу ухмылку Сицилии и лицо без единой эмоции Маршалла.

Страх захлестывает меня, когда я понимаю, что сейчас будет.

– Уб…

– Нет, стойте! – кричу я, привлекая внимание женщины.

– Эйви…

Маркус произносит моё имя сквозь зубы, заставляя остановиться и взглянуть на него, увидеть каплю пота, стекающую по виску.

Он не произносит более ни слова, но я и так понимаю. Маркус не хочет, чтобы Сицилия узнала. Только вот… она всё равно узнает, как и сказала ранее. Только зависит от того убьет ли женщина ещё кого-то или нет.

– Да, мисс Рид, ты хочешь мне что-то сказать? – вновь смотрю на неё и жалею лишь о том, что не умею убивать взглядом.

– Я скажу код, – произношу тихо, чувствуя и взгляд Маршалла. – Но вы не убьете его.

– Ты ещё ставишь мне условие в своем то положении, – отзывается Сицилия. – Это занятно. Ладно. Говори код.

Вновь смотрю в её хитрые и усмехающиеся глаза, понимая, что это и правда глупо ставить условия. Ей не составит труда нарушить их.

Я думаю о Тоби, понимая, что вакцина так далеко и близко одновременно. Даже если я и не скажу то, что хочет Сицилия, то это ничего не изменит. Тогда… меня ждет смерть, и я больше не увижу брата.

Называю ей код и прикрываю на секунду глаза.

Сицилия тут же проверяет информацию, и кейс открывается.

Я вижу, как её губы растягиваются в победную улыбку. Она даже не берет в руки пробирку, не думает, что, возможно, мы могли заменить вакцину, просто закрывает кейс обратно и кому-то отдает.

Женщина едва склоняет голову набок, а