Подготовка. Том 1 - Алекс Бредвик
— Мам, — посмотрел я на нее, когда она подошла, и отдал в руки коробочку. — Теперь твоя очередь говорить.
Ее горло слегка задвигалось. Явно она хотела бы этого избежать, но не тут-то было. Сейчас я ничего не хотел говорить, вообще. Высказался. А ей полезно. При Аэлите не расплачется, маму-то я прекрасно знаю. И сможет выговориться. И, судя по набранному в легкие воздуху, почти на полную, шумному выдоху следом, сейчас начнет.
— Макс… он всегда был мечтателем, — посмотрела мама на небо. — Он грезил о том, что рано или поздно нам получится выйти из наших резерваций, получится прогуляться с сыном по берегу Горе-моря, скататься на юга, побывать на крайнем севере. Ему хотелось увидеть мир. Поэтому, когда перед ним встал выбор, он без укоризны пошел в сёрферы. Он хотел сражаться за будущее человечества, чтобы каждый был счастлив, — ее нижняя челюсть начала дрожать, а я в этот миг положил руку на ее предплечье, кивнул ей. — И он дрался. Он исследовал Реатум, нашел несколько новых Ужасов, о которых никто не подозревал, первый со своим отрядом, невзирая на возражения командования, одолел их, чтобы доказать свою правоту. Они хоть и не были ближними к нашему Городу… но благодаря ему появилось несколько новых маршрутов, в том числе и один воздушный. Его заслуги признали… а потом он чуть не потерял всё…
Повисла тишина, мама наклонила голову и посмотрела на коробочку, открыла ее, достала весьма красивую вазу из металла, на которой было выбито имя моего папы.
— Но даже когда он сломался физически, он не сломался в душе. Он не мог многого говорить, но он продолжал по-своему бороться за мир во всем мире, — на лице мамы появилась теплая улыбка. — Не поверите… но он прямо говорил, что еще покажет, как его тени смогут полыхать. Пророк, чтоб его… — по ее щеке потекла слеза. — И он сделал всё, чтобы доказать это. Он боялся, что от него толку нет, пытался делать всё, что только можно, хватался за любую халтуру, погасил все наши долги, выводил из Реатума столько, сколько вообще государство позволяло. Каждый месяц. Но больше этого не сможет сделать. Не сможет своими глазами увидеть новый рассвет. Не сможет подержать сына за руку. Не сможет гордиться им, особенно за ту речь, которая была произнесена вчера. Не сможет сказать, как он гордится, — прикусила мама нижнюю губу, прикрыла глаза, потом и вовсе обе губы прикусила, собралась с силами и продолжила: — Но я знаю, что для него не всё потеряно. Я в этом уверена. Он всегда мечтал быть ветром, ибо только ветер может увидеть весь мир. Поэтому… — сняла она крышку вазы, отдала ее мне. — Он сегодня им будет. Он сражался за мир, он теперь всегда будет с ним.
И развеяла прах, махнув вазой так широко, как только возможно. И, словно повинуясь, ветер подхватил прах и понес его вдаль, унося всё дальше и дальше. Я смотрел на это с улыбкой, как и мама. А потом…
А потом мама упала на колени, поставила вазу возле себя. И разрыдалась так сильно, как только вообще могла, спрятав лицо в ладонях. Я же присел на колено рядом и просто обнял маму. Сейчас слов не требовалось. Они все сказаны. Сейчас время чувств.
— Всё будет хорошо, — присела на корточки рядом Ханако, положив руку на плечо маме.
А Лита не находила себе места. В ее глазах читалось искреннее сожаление, она хотела бы что-то сделать, но не знала что. И каким-то чудом через мгновение оказалась в объятиях моей мамы с ошарашенным лицом. А мне пришлось встать, чтобы отнести небольшую вазу в дом, чтобы там убрать в рюкзак. Ну и начать двигать мебель.
Переписываться-то никто не запрещал нам, пока они занимались примеркой.
Глава 7
Минут через пятнадцать все вошли в дом и начали мне помогать. И вроде бы, мебели не особо много, но всё равно достаточно оказалось, чтобы потратить больше времени, чем я рассчитывал. Причем даже не спрашивали, почему и зачем я это делаю. Мама только улыбнулась, заметив лежащие в стороне очки и перчатки от ПМР. Так что просто под мою указку все начали переставлять мебель. Если что-то тяжелое — то в основном я. Иногда мне помогали, придерживали, если даже для меня это был перебор. Дело пошло немного шустрее. Не сказать чтобы прям сильно, но всё равно. Даже интереснее в какой-то степени.
И только Лита замерла на входе, ошарашенно смотря на всё то, что мы делали. Ее мир за сегодня явно ломается не в первый раз. Она, наверное, не привыкла к тому, что люди могут быть просто добрыми — на ее лице это отчетливо читалось. Судя по сообщению мамы, по крайней мере. Я же видел только шок и неверие, что в ее жизни что-то меняется.
Но вообще ситуация максимально странная. Заявилось к тебе трое условно незнакомых человек, начали тут все менять, переодевать тебя. Я бы тоже в шоке был, если честно говорить про это.
Ближе к вечеру, к полному закату, когда даже первые звезды над куполом можно было заметить — наиболее яркие из них, — мы закончили. Смогли усесться все четверо за небольшим круглым столиком, который ранее стоял у стены, и мы бы просто не смогли сесть вот так, как сейчас. Мама из того, что быстрее всего портится, сделала на всех ужин. Легкий, но и приготовила быстро. Литу усадили самую первую, а она взяла и застыла, смотрела широко раскрытыми глазами на всё. И вот теперь я понял, о чем именно мне говорила мама. Для нее сейчас всё было как в какой-то сказке.
— Ну ты чего? — уселся я напротив. — Мы же обещали, что поможем. Ты нам с Ханако в Реатуме помогаешь, почему мы тут тебе не можем помочь, когда у тебя проблема? Реатум, как говорил мой папа, так же важен для нашей жизни, как и физическая реальность.
— Просто… — ее губы задрожали, она пыталась улыбнуться, но эмоции явно накрывали ее с головой, — просто… для меня такого никто не делал. Папа… он был против, чтобы нам помогали. Предлагали, да… одноклассники тоже были. Но все они боялись потом к
