Маршрут перестроен - Олег Яковлев

не скажет… Понятное дело, в бою он будет за них горой, и, если понадобится, прикроет от пули. Но всё же ради подельников Тони не стал бы идти наперекор чужому с риском прожариться ксенопланетным излучением.

– Фиксация цели, – между тем, предупредительно скрипнул Маклер. – Ползающее за дверью.

Они стояли у входа в реакторный отсек. Тони подумал, что стоило надеть защитный скафандр, но пока он будет экипироваться, чужой успеет сотворить с Бубликом что-нибудь нехорошее. Нет уж, пусть лучше он, Тони, словит несколько лишних рентген. И решительно провёл ладонью по сенсору. Дверь отъехала в сторону.

Почти всё помещение занимал огромный хромированный цилиндр – термоядерное сердце корабля. Разгон молекул холодного дейтерия требовал многие гигаватты энергии, в зависимости от массы звездолёта. Так создавалась тяга, необходимая для перемещения в пространстве.

Представитель передовой цивилизации скептически оценил уровень человеческого развития, а может – радиационный фон в отсеке, и презрительно высказался:

– Грязь и излучение. Архаичный источник энергии.

– Бедный Бублик, – взволнованно произнёс Тони. – Теперь тебя ещё и облучили.

Переливающийся всеми цветами радуги питон неподвижно лежал на груде странных объектов чёрного цвета. Рядом валялся выпавший из пасти кусочек бекона…

* * *

Известная галактическая певица Рой Инесса Нона Ван Ритора, облачённая в обтягивающий золотистый тренировочный костюм, выполняла сложнейшие акробатические упражнения из комплекса хатха-йоги: закидывала поочередно ноги на плечи через спину, оставаясь в такой позе на несколько минут, переворачивалась вниз головой, удерживая тело то на левой, то на правой руке, замирала в планке, касаясь пола только кончиками пальцев. А как иначе? Пленение и лишения не повод перестать следить за фигурой. А для неё тело – такой же инструмент, как, например, для механика паяльная пушка или для повара варочная поверхность. Кстати, подкрепиться сейчас было бы весьма кстати. С усталым удовлетворением от занятия она опустилась на пол и тут же резко вскочила, спружинив вверх – на полу было грязно. Даже не так: пол выглядел, словно над ним пронеслась песчаная буря, а следом прошагала банда пиратов, возвращающихся с двухмесячного задания, где им не удалось ни разу ни помыться, ни сменить экипировку.

Разумеется, все её вопли о чистоте остались без внимания. Похитители до сих пор не прислали сюда самого завалящего дроида-уборщика. А теперь, похоже, не собираются даже кормить.

Девица отправилась в душ, размышляя. По ощущениям, прошло часов пять, а к ней так никто и не заглянул. Что такого стряслось на базе, из-за чего её вдруг решили запереть? В последнее время она старалась никому не мешать и вела себя просто паинькой. Ей даже казалось, что у неё получилось сдружиться с похитителями. Особенно с черноволосым парнем, который убеждал её, что оказался в пиратской команде из-за нелепого стечения обстоятельств (какая банальная история!). И остролицым дылдой с лицом наёмника и сердцем художника, который столь увлечённо рисовал её портрет. Эти двое, она готова была поспорить, попались на удочку её обаяния и выполнят любую просьбу. И даже не поймут, что именно выполнили.

И вот, она скучает здесь – голодная, одинокая и без связи. Из всех развлечений, лишь собственное пение. Ну ничего, она им припомнит. Задаст. Заставит пожалеть о неподобающем обращении. Пусть только откроют дверь.

А если, пришла ей в голову тревожная мысль – пираты покинули корабль, а про неё забыли или, хуже того, намеренно бросили? Или на базе опять мятеж и там, в коридорах, идут бои? С одной стороны, такой расклад ей даже на руку. С другой у неё нет никакого желания торчать здесь до следующего Большого взрыва.

Нет ничего глупее, чем биться в титановую дверь, когда тебя не слышат. С другой стороны, какой у неё выбор? Вооружившись туфлей, она принялась стучать. Как следует замахнувшись для очередного удара, она сама не заметила, как дверь отъехала в сторону и в каюту вкатилась автоматическая тележка, уставленная закусками и напитками, а следом смущённо шагнул Жирафа.

– Ринни, умоляю, только не туфлей! – голографические татуировки на его лице пришли в движение, демонстрируя целую бурю чувств. – Каблуком можно и глаз выбить. Ты не представляешь, что творится на базе! Носимся, как астероидным потоком побитые. Не думай, что о тебе забыли. Как только выдалась свободная минутка, я тут же рванул к тебе.

– Ну что ты, Джи, – певичка смущённо улыбнулась, быстро вернув туфлю на ногу. – Я всё понимаю: разборки, делёжка. Не до меня. Просто мне грустно. И скучно.

Она шмыгнула носом, присев на кровать. Жирафа плюхнулся рядом и рассеянно начал жевать один из принесённых бутербродов.

– Поверь, я ни минуты не переставал помнить о тебе. Но после возвращения кэпа вся база на ушах стоит.

– Почему?

– Тут некоторые решили, что он погиб. Кэп ведь был на «Оларии», когда она разлетелась на кусочки, – и добавил с ноткой гордости: – Но я всегда знал, что наш капитан выберется.

– Бедная «Олария»! Это же не вы с ней такое сотворили, скажи, что нет?! – настойчиво потребовала девица, схватив с подноса жареный тост и отправляя его целиком в рот. – Потому что иначе… Это просто чудовищно!

– Конечно, нет! – возмутился Жирафа. – Это был честный грабёж. Непыльное дельце, даже без жертв! И такая подстава. Еле ноги унесли.

– Да уж, так себе получился круиз, – вспомнила бегство на челноке певичка. – А после вы ещё потеряли какой-то ценный груз? Из-за которого и замешался весь этот коктейль?

– Тебе не откажешь в наблюдательности, Ринни.

– Я просила называть меня Несси, – мягко напомнила девушка. – Как тут не заметишь, когда повсюду натыкаешься на одержимое инопланетное страшилище с его жуткими механизмами. Даже ко мне в каюту заглядывал! А вдруг бы ему пришло в голову разобрать меня на атомы и посмотреть внутри?

– Я бы его тогда первого разобрал, – Жирафа сложил ладони замком и хрустнул пальцами.

– Вы ведь так и не нашли что искали?

Жирафа покачал головой.

– Маклер и Открывашка сейчас ловят питона в причальном блоке четвёртого модуля. Говорят, там видели рептилию Тони. Чужой думает, что Бублик может навести на след пропажи.

– А ваш кэп, что он? – продолжала расспрашивать девица.

– Ринни, ты ешь, – спохватился Жирафа, дожёвывая очередной тост. – Бутерброды, омлет, блинчики сам делал. Я всего понемногу принёс – тут розовые осьминоги с «Оларии», красные огурцы из наших теплиц и чёрный сыр с Эриады. Не знал, чего ты захочешь.

– Ты такой милый, – лучезарно улыбнулась Ринни. В одной руке она держала фиолетовый банан, а в другой чашку горячего шоколада.

– Правда? – скуластое лицо Жирафы, засветилось. – Ринни, я давно хотел…

– Рассказать о вашем капитане, – направила его девушка, отставляя опустевшую чашку. –