Надежда для пришельца - Эмори Мур
Они прошли через несколько коридоров, и вдруг стены расступились, открывая невероятный вид.
Надя ахнула.
Они стояли на балконе, высоко над землёй. Внизу раскинулся город — если это можно было назвать городом. Дома росли из земли, как огромные цветы, переплетаясь стеблями и листьями. Между ними струились реки — не воды, а что-то светящееся, переливающееся всеми цветами радуги. В воздухе парили существа, похожие на огромных бабочек, их крылья оставляли за собой шлейф искр.
— Красиво, — выдохнула Надя.
— Это наша столица, — сказал Айко. — Ауриш-Тар. Город жизни.
Небо было не синим, а розовато-золотистым, и в нём висели два светила. Одно большое, оранжевое, и второе поменьше, голубоватое.
— Два солнца? — спросила Надя.
— Да. Большое даёт тепло, малое — эмоции. Когда малое закрывается большим, наступает ночь. Тогда эмоции стихают, и мы отдыхаем.
— А днём вы всё время чувствуете?
— Да. Но это нормально. Мы привыкли.
Айко повёл её вниз по живым ступеням, и вскоре они оказались на уровне города. Вблизи дома оказались ещё удивительнее — они действительно росли, пускали новые ветви, цвели. Из некоторых доносилась музыка — странная, переливчатая, похожая на пение птиц, смешанное со звоном колокольчиков.
Жители Ауриша попадались навстречу. Они были разного цвета — розовые, зелёные, голубые, жёлтые, фиолетовые. Некоторые с рогами, некоторые с хвостами, у кого-то были крылья, у кого-то — дополнительные руки. Но все они, завидев Айко и Надю, останавливались и низко кланялись.
— Они знают, кто я? — удивилась Надя.
— Они знают, кто ты, — подтвердил Айко. — Весть о призванных разнеслась быстро. Ты для них — чудо. Надежда.
От звука собственного имени Надя содрогнулась. Но тут же поняла, что Айко имел в виду другое. Надежду.
— Неловко как-то… – сказала она.
— Привыкнешь.
Они подошли к площади, в центре которой бил фонтан — но вместо воды из него струился разноцветный свет. Дети (по крайней мере, существа маленького роста) плескались в нём, и их кожа переливалась, впитывая цвета.
— Это фонтан эмоций, — объяснил Айко. — Мы приводим сюда детей, чтобы они учились чувствовать. Каждый цвет даёт разные ощущения. Красный — гнев, голубой — грусть, зелёный — спокойствие.
— Они специально учатся грустить?
— Чтобы знать, что это такое. Если не знать грусти, не оценишь радость. Всё должно быть в равновесии.
Надя задумалась. На Земле все бежали от грусти, глушили её алкоголем, работой, развлечениями. А здесь детей учили грустить специально.
— А взрослые? — спросила она. — Они тоже ходят к фонтану?
— Редко. Взрослые уже знают свои эмоции. Но если кто-то теряет равновесие — слишком много гнева или слишком много печали — приходит к фонтану восстановить баланс.
— И помогает?
— Да. Вода эмоций забирает лишнее. Отдаёт недостающее.
Они пошли дальше. Айко показывал ей рынки, где вместо денег обменивались эмоциями — маленькими шариками света, которые продавцы вынимали из специальных сосудов. Затем были сады, где росли фрукты, меняющие вкус в зависимости от настроения того, кто их ест. Школы, где детей учили не математике, а управлению чувствами.
— У вас совсем нет технологий? — спросила Надя.
— Почему нет? — удивился Айко. — Смотри.
Он подвёл её к зданию, которое выглядело более "продвинутым" — стекло и металл, но стекло росло, а металл пульсировал.
— Это лаборатория. Мы изучаем звёзды, миры, материю. Но всё, что мы создаём — из живого. Мы не убиваем природу, мы договариваемся с ней.
— Как?
— Например, этот дом, — Айко коснулся стены, и та отозвалась тёплым свечением. — Он вырос из семени, которое мы посадили сто циклов назад. Мы кормили его своими эмоциями, говорили с ним, и оно росло таким, как нам нужно.
— То есть вы буквально вырастили город?
— Да. Каждое здание здесь живое. Оно чувствует, дышит, любит своих обитателей.
Надя смотрела на всё это и не верила. Мир, где нет насилия над природой. Где эмоции — не слабость, а сила. Где даже грусть имеет ценность.
— А почему вы вымираете? — спросила она вдруг.
Айко помрачнел.
— Женщины перестали рожать. Мы не знаем почему. Старейшины говорят, что мы слишком долго подавляли свои эмоции, пытаясь выжить в трудные времена. И теперь наше тело отказалось создавать новую жизнь.
— Но вы же не подавляете... вы же учитесь чувствовать с детства...
— Мы учимся. Но циклы войн, голода, болезней — они оставили след. Наши женщины боятся. Боятся рожать в мир, который может рухнуть. И страх блокирует способность к зачатию.
— А мы? — тихо спросила Надя. — Землянки?
— Вы не боитесь, — Айко посмотрел на неё. — Вы устали от своего мира, но не боитесь жизни. Вы хотите чувствовать. Это то, что нам нужно.
Они остановились на мосту через светящуюся реку. Внизу текла жидкая радуга, и Надя смотрела на неё, пытаясь осмыслить всё, что узнала.
— Айко, — сказала она. — А что, если у меня не получится? Если я не смогу родить?
Он повернулся к ней.
— Тогда ты просто будешь моей парой. Дети — это дар, а не обязанность. Мы справимся.
— Но ваше племя...
— Племя подождёт. Мы ждали сотни циклов. Подождём ещё.
Надя смотрела в его розовые глаза и чувствовала, как внутри разливается тепло.
— Ты странный, — сказала она. — Для инопланетного монстра.
— А ты странная, — улыбнулся он. — Для земной женщины, которая боялась чувствовать.
Он наклонился и поцеловал её — легко, нежно, прямо на мосту над радужной рекой.
И в этот момент Надя поняла, что хочет остаться здесь. Не потому, что нет выбора. А потому что здесь её место.
Рядом с ним.
Глава 9. Свои среди чужих
Айко проводил Надю обратно к храму, но у входа в зал остановился.
— Дальше я не пойду, — сказал он. — Вам нужно побыть вместе. Поговорить.
Надя почувствовала укол разочарования — ей не хотелось отпускать его руку.
— Ты придёшь позже? — спросила она.
— Как только позовёшь. — Он улыбнулся и коснулся пальцем её виска. — Я всегда рядом. Просто позови.
Он ушёл, а Надя постояла ещё минуту, собираясь с мыслями, и шагнула сквозь живую стену.
В зале было... шумно.
—
