Новый кот на заправочной станции - Анна Сергеевна Сокол

Проиграл коту в представительском классе, – а потом до него дошло, ударило, словно тестером дока по лбу, – Излучение высокого класса?! Док! – почти прокричал он, хватая Эли за плечи и заглядывая в глаза, будто там в них можно было увидеть следы этого излучения.

– Три, два, один. Отсеки изолированы, – закончила отсчет Ижка. – С Наступающим…

– Концом света, – закончил за систему Тииз.

– Док! – повысил голос капитан, – Тень облучена?

– Обручена-обручена, – закивал насекомоид, – И кот обручен, – зверь протестующее выпустил когти, он многое мог стерпеть, но только не покушение на свою свободу, – Излучать, как пояс самоубийц.

Кот был в целом согласен, этими словами жук подписал себе смертный приговор.

– Док, это лечится?

– Мирх! – одновременно выкрикнули Эли и Тииз, а кот присел на задние лапы изготавливаясь к прыжку, проверяя легко ли выходят когти из лап. Входят и выходят, входят и выходят…

– Нет, – категорично ответил Уших.

И Мирх сразу поверил, насекомоид был лишен возможности лукавить. Одно слово, от которого внутри все заледенело и не осталось ничего кроме распахнутых зеленых глаз девушки, в них пока не было страха, только удивление…

Кот прыгнул, выпуская когти в грациозном прыжке, который сделал бы честь любой блохе, хотя блох кот тоже недолюбливал, несмотря на все утверждения людей, что те давно вымерли. Прыгнул и был перехвачен суставчатой лапой. Зверь взревел… ну почти взревел, обиженно мяукнул, причем на него не обратил внимания, никто кроме жука-переростка, разглядывающего зверя с нехорошим гастрономическим интересом.

Зверь растопырил лапы, готовый разить все, до чего дотянется. И с боевым «мявком» стал извиваться, стараясь вывернуться из крепкой хватки врага. Кончик хвоста бешено вращался.

Кэп не мог больше смотреть в глаза Эли и, испытывая невероятный ужас пополам с невероятным облегчением оттого, что можно больше не сдерживаться, схватил девушку за плечи и прижал к себе. Прижал, как давно мечтал, как не раз снилось ему  холодными одинокими ночами на станции. Реальность оказалась еще лучше, Эли была маленькой и теплой и даже желтые карлики не заставят его разжать руки. К черту йелонцев с их крейсером, к черту новый цикл, к черту Тииза, к черту Коробочку…

– Не лечится. Выводится, – невозмутимо дополнил ответ Уших, ставя бешено дергающегося кота на стол, легким нажатием на одну ему известную точку на шее животного, обездвижил его и добавил – Так сказать инструкция к ампула.

Лапы обмякли, кончик пушистого хвоста поник. Такого позора кошачий род не знал никогда. Осталось только разрешить жуку помочиться в свой лоток, но после этого путь один, выпить валерианы и отправиться в кошачий рай. Это видимо где-то на верхних ярусах, куда не пускают жуков. И правильно делают, между прочим.

– То есть ты сам это ампулой никогда не пользовался? – уточнил капитан.

– Нет. Раньше не на ком было, мертвый все, но теперь я все узнать. Если кот не сдохнет… – топорик в лапе дока обзавелся  острой иглой и издал тихое пиликанье, насекомоид быстро воткнул остриев бедро кота.

Зверь, судя по отрешенно-страдальческому взгляду, воображал себя на смертном одре в окружении детей и внуков, а может в окружении колбасы и банок с кошачьими консервами, готовясь с почестями отбыть в страну молочных рек и берегов из куриной печени, где ему наверняка выдадут настоящую пеньковую веревку, чтобы точить когти.

– То не сдохнет и человек, – закончил за него Мирх, – У нас есть время ждать?

– Нет. За три час у цветочниц наступать необратимые изменения в организм. Надо колоть. Эли, я хотеть проникнуть в твои ягодные мышцы, – док повернулся к Мирху, все еще обнимающему девушку.

– Я бы тоже не отказался, – высказался Тииз.

Капитан закрыл глаза, медленно досчитал до десяти и открыл. Первое что увидел, это как невозмутимый док втыкает иглу в попу Эли Ему что задница, что голова, все едино. Тень вздрогнула и вывернулась из рук капитана.

– Сперва будет хорошо. Потом может прийти дрожь и головогдуть может стучать в пол, а потом снова станет хорошо. Вот, – в механическом голосе ретранслятора появилось удовлетворение, – Я и кончить.

– Вы заставляете меня пересмотреть предпочтения, – снова раздался голос помощника из коммутатора, – И остро пожалеть, что отказался от приглашения.

– Как скоро подействует? – спросила Эли.

– Не знать, – обнадежил ее док, – Маркировка ампула не на интерлингве. Будем ждать. Первым я войти в кота, если живучий кот не сдох, значит и Эли не сдох.

– Прозвучало крайне хреново, – Мирх посмотрел на Тень и спросил, – Откуда у нас на станции излучение пояса самоубийц?

Коммутатор истерично пиликнул. Экран разделился, на второй половине появилась испуганная фея. В мед блок ворвался истеричный голос Тары.

– Мирх, послание изменилось. Олень больше не скачет.

– А что он делает? Неужели сделал нам подарок и убрался вместе с крейсером?

– Прилег, болезный, – раздался голос Рэма где-то за экраном, – Лежит, хвостом махает.

– Если это хвост, – всхлипнув, добавила диспетчер.

– Что, так плохо выглядит? – спросил Тииз, – Этот «не хвост»?

– Мы перевели, – звонко вставил Семен, оттесняя Тару от экрана. Мальчишеская физиономия сияла.

Эли поправила краешек черного белья, и Мирх понял, что его не особо волнует, что хотят сказать эти межгалактические олени и по какому поводу демонстрируют хвосты, тут как бы свой не продемонстрировать. Уж в этом разночтений при переводе не предвидится.

– Не томи, – не узнавая своего голоса, попросил капитан.

– «Мы все умрем», – жизнерадостно озвучил перевод парнишка и на минуту задумавшись, исправил, – «Вы все умрете».

– Так мы или вы? – уточнил кэп, с сожалением глядя, как Тень надевает комбинезон, – Разница принципиальна, может, они в философию от тщетности бытия ударились, а может, угрожают.

– Угрожают, – Тара почти плакала.

– Кэп взгляни на