Владимир Подольский - Звезды на дисплеях

Пока справляюсь с неприятностью, в "юрте" становится значительно теплее: климатизатор у меня мастер на все руки: и воздух фильтрует, и содержание кислорода поддерживает и углекислый газ удаляет. Конечно, пока у него есть электричество, баллоны и реактивы. Если дышать не очень часто и не глубоко, то запас можно растянуть на пять суток. Для одного человека, естественно.

Итак, утечек нет, дышать можно, шлем открыт — эрго, можно поесть. Прознав о моём намерении, желудок срывается с цепи и издаёт уже вовсе неприличные стоны, заявляя о готовности переварить любое органическое вещество. В ход идёт "колбаса" — жутко питательный и витаминизированный концентрат, оформленный порциями в виде коротких цилиндриков и разогретый от каменной твёрдости до комнатной температуры в климатизаторе. Однако, вкус его от этого не улучшается и остаётся в лучшем случае "на любителя".

Желудок, однако, не обращает на такие мелочи внимания, вцепляется в добычу с урчанием голодного кота и приступает к насыщению организма, перераспределив для такого случая кровяные потоки в оном в свою пользу. Мозгу достаётся крови и кислорода меньше, чем обычно, но он не протестует — надо, значит надо. Я немного соловею, это нормально, выпиваю из бутылочки размороженного апельсинового сока. Какая благодать!

Тут бы и залечь и вздремнуть пару часиков, но, увы! Необходимо подзаправить и подзарядить скафандр, заменить переполненный памперс — процедура неаппетитная, но нужная. И удалить отходы жизнедеятельности организма. Их, вроде, не много, спасибо вам господин сержант за полезный совет!

Если вы думаете, что наши тогдашние "Доспехи-2" были такими же огромными и неповоротливыми, как первые пустотные и лунные скафандры, то вы ошибаетесь. Конечно, им было далеко до современных, с псевдомускулатурой, в которых даже гопака можно танцевать. Однако их тоже можно было легко и быстро снимать и надевать в одиночку, чем я и занялся.

Бодрящий холодок в "юрте" быстро прогнал сонливость, и все дела я сделал очень оперативно, в том числе и те, для которых человеку находящемуся не в скафандре памперс обычно не нужен. Снова зайдя в успевший проветриться скафандр, я включил подогрев и почувствовал себя, наконец, отлично. Программа зачёта успешно выполнялась, я был сыт и здоров, меня ждали подвиги и открытия. Позволив себе положенные по уставу после приёма пищи полчаса отдыха лёжа, я, разбуженный таймером скафандра, выбрался на поверхность через шлюз, толкая пред собой мешок с отходами и свой термос.

Собираясь предпринять очередную экспедицию к найденной мною древней базе, я проанализировал свои панические метания на обратной дороге и озаботился вопросом ориентировки: Запеленговать лагерь я больше не мог, посему достал из упаковки солнечной батареи один из двух телескопических штырей, которые применяются, когда ткань батареи подвесить вертикально совершенно некуда. Основание штыря я вогнал в реголит, на верхушку надел зеркальную колбу от термоса и раздвинул штырь на всю его четырёхметровую высоту. После чего, захватив верную кирку, отправился исследовать пещеру.

Теперь я никуда не торопился и, памятуя свои недавние страхи, периодически оборачивался. Но зеркальный солнечный отражатель был виден очень хорошо по всему маршруту, вплоть до начала лестницы. Преодолев завал, я поднялся к пещере, миновал "шлюзовую камеру" и остановился, давая глазам привыкнуть к полумраку.

Поскольку дальше вторых дверей солнечные лучи уже не попадали, то мне пришлось включить наплечные прожектора. В их свете я разглядел, что за шлюзом расположено то, что я назвал холл — круглое помещение с высокими потолками, в которое радиально вливалось несколько коридоров. Пыль была и здесь, но она лежала большей частью невысокими кучами у стен. Видимо, это было всё, что осталось от предметов или механизмов, не выдержавших испытания всесокрушающим Временем.

Я активировал встроенную в "Доспех" фотокамеру и сделал панораму холла, после чего пошёл по самому широкому, центральному коридору делая снимки самого, на мой взгляд, интересного. С обеих сторон в коридор открывались дверные проёмы. Правда, двери и то, что от них сохранилось, лежали в основном на полу.

Я шёл и заглядывал во все помещения, которые были с правой стороны коридора. Увиденное напомнило мне книжное выражение "мерзость запустения": остовы каких-то аппаратов, а может и мебели, стоящих в кучах тлена — того, что осталось от недолговечной их начинки. Не знаю, что тут можно исследовать без набора сит и кисточек.

Дальше по коридору сохранность артефактов оказалась, впрочем, выше, однако, опознать назначение предметов мне по-прежнему не удавалось. Только встретившиеся мне несколько раз однотипные "скамейки", скорее всего таковыми и являлись. В этом случае, они были рассчитаны на седалища существ несколько более крупных, чем человек. Если бы я рискнул усесться на такую скамейку, то ноги бы мои не достали до пола. Впрочем, может быть почившие конструкторы этих насестов так именно, и любили сидеть.

Да ещё в коридоре часто попадались брошенные, явно металлические цилиндры. Что это, как не баллоны? Тем более, с одного конца они были украшены вполне узнаваемыми кранами. Трогать я их побоялся: конечно, содержимое, если оно там когда-то и было, давно уже диффундировало наружу. А вдруг, нет? Взорвётся ещё!

Вообще, мне показалось, что хозяева этих тоннелей и комнат были крупнее человека: и скамейки и размеры дверей, даже явно избыточная для человека высота потолков свидетельствовали об этом. Правда, с другой стороны, входные двери шлюза были всего двухметровые! А, понял! Такие низкие двери заставляли обитателей этих пещер принудительно почтительно склонять голову при виде Земли и Солнца при входе и выходе, если у них, конечно, были головы. Не правда ли, блестящая догадка?

Пройдя по коридору ещё несколько десятков метров, а в общей сложности метров двести, я обнаружил, что коридор заканчивается входом в большой круглый зал, который я про себя назвал "актовым". Войдя же в зал, я получил доказательства, что у хозяев были головы.

Стены зала покрыты барельефами, на которых и были изображены предполагаемые строители этой покинутой миллионы лет назад базы — динозавры. Не те гиганты-травоядные, которые поражают наше воображение своими размерами, и не всяческие тиранозавры, хотя на барельефах присутствовали и они. Более мелкие, размером с человека, или немного больше, вообще, смахивающие на велосирепторов, они охотились на всякую мелочь, а от более крупных спасались бегством. На следующей серии изображений эти динозавры уже загоняли в ловушку травоядного гиганта. Этот барельеф походил по композиции на классическую картину из учебника "Первобытные люди забивают камнями несчастного мамонта", или как она там называется? И похоже, тут они уже научились успешно отбиваться от всяческих тирексов.

Я иду вдоль стены... Так и хочется сказать: "И зачарованно наблюдаю за тем, как передо мной раскрывается история разумной расы, владевшей Землёй и космосом задолго до человека". Всё верно, кроме того, что я совершенно не был зачарован, а только горд, что это замечательное открытие выпало совершить именно мне. И эта гордость не мешала мне все барельефы аккуратно фотографировать. Когда-то они были, видимо, раскрашены, но краска давно облетела и лежала вдоль стен неровными холмиками серой пыли с редкими разноцветными блёстками, желтыми и синими. То ли репторы не отличали других цветов, (а зачем хищникам цветное зрение?) то ли остальные краски разложились от времени в бесцветную пыль. Да и весь пол "актового зала" покрывал нетронутый слой пыли и только следы моего "Доспеха" на ней отпечатывались.

Кроме стен с барельефами в зале ничего не было, и я продолжил их изучение. Как я и предполагал, на следующих изображениях "репторы" — может и не правильно, но я их для себя стал так называть — занялись разведением скота и сельским хозяйством. Строили хижины и наверно, какие-то суда, если я правильно идентифицировал изображения этих сооружений.

Однако, отдавали дань и битвам, только теперь между собой: покрытые панцирями, позаимствованными у хищников и вооружённые орудиями убийства, сработанными из страшных челюстей, они резали друг друга в пешем строю и оседлав прирученных монстров.

Изображения войн сменялись картинами, так сказать, "мирного труда". "Так сказать", потому, что трудились, похоже, только рабы. Надсмотрщики же прогуливались между ними, вооружённые короткими копьями и вроде, бичами.

Далее, я ожидал чего-то похожего на феодализм но, либо не разобрался и пропустил, либо репторы быстро перешли к промышленной революции. Огромные здания с дымящими трубами и явные самодвижущиеся экипажи на улицах городов, застроенных с первого взгляда обычными зданиями в два-три этажа. Определённо воздушный шар, из корзины которого торчат оскаленные морды аэронавтов: то ли радуются, то ли орут от страха.