Майкл Гир - Реквием по завоевателю

— Да, Скайла Лайма. Достойная помощница твоего гения. Скажи мне, вы любовники?

— Нет, Претор. И никогда ими не были. Она принадлежит только себе — и она моя первая помощница.

— И совесть у нее столь же пресмыкающаяся, как и у тебя.

— Меня ее совесть не интересует.

— Ты это уже сказал. И доказал. — Претор вздохнул и перевел взгляд на голоизображение планеты. — И теперь остаются только две империи. Рига и Сасса. Каждая создана твоим умением и властью. Что же теперь? Ты выберешь Тибальта и его риганцев, или Сасса и их Святейшество? Ты именно это планировал? Ты не мог не знать, что дело кончится двумя… а потом одной. Ты это планировал?

Стаффа улыбнулся и наклонил голову. «Если бы ты только знал, старик!»

— Компаньоны следуют за приливами удачи.

— Приливами удачи? Скажи этой моей заднице! А как насчет твоей хитрости и честолюбия? Я знаю тебя так, как никто больше не узнает. Не играй со мной, Стаффа. Ты привел человечество к этому — ты и твои Компаньоны.

— А если и так?

Претор кинул на него угрожающе-злобный взгляд.

— Тогда ты совершил ужасную ошибку.

— Вот как?

Старик сощурил один глаз.

— Давай не будем ходить вокруг да около, ладно? После крушения Миклены, две голодные империи стоят друг пред другом на неровной границе. Обе шатаются: их экономика изголодалась, работая на твои сундуки. Ни одна не может себе позволить твоих кровожадных цен — если не захочет банкротства своего истощенного хозяйства. Ты выберешь победителя… и что тогда?

Стаффа переменил позу, скрестив руки, и внимательно всмотрелся в старика.

— Кто, Стаффа? — Претор пристально смотрел на него. — По-моему, ты изберешь сассанцев, а потом набросишься на них. После того как ты выжмешь их до последней капли в войне против Риги, ты станешь правителем человечества — и, наконец, потерпишь поражение.

Стаффа поднял бровь.

— Я на время поддержу твою игру. Почему я потерплю поражение?

— Тебя, в конце концов, сломает твое собственное отсутствие человечности. Люди свергнут тебя. Не армии… человеческие существа.

Стафф рассмеялся.

— Люди? Эти жмущиеся массы преследуемых страхами идиотов, проклинающих мое имя? Ты думаешь, им удастся то, что не под силу империям и армиям? Давай будем серьезны.

Претор посмотрел на руины своей столицы. Печальным голосом он проговорил:

— Я серьезен, Стаффа. Для тебя люди — фигуры на шахматной доске. Ты рассматриваешь их как хаотические силы, потоки и волны возмущения, не имеющие предсказуемого направления. Но ты — не человек. Если хочешь спасти себя, Стаффа, ты должен узнать, что значит быть человеком. Ты не можешь понять духа, дышащего в человеке. — И из-за этого он когда-нибудь тебя уничтожит.

— Ничто и никогда меня не уничтожит.

Чуть заметная перемена произошла в хриплом голосе.

— Даже любовь? — Долгое колебание. — Ты однажды нашел ее, правда?

Стаффа сдержал гневный ответ и облегчил стеснение в груди с помощью долгого вдоха.

Старик разглядел его уловку.

— Пленная девушка, не так ли? Поразительно прекрасная рабыня, предназначенная для продажи в публичные дома на Селене. Но только она оказалась слишком прекрасной, чтобы ты прошел мимо. Ты еще раз удивил меня, Стаффа. Я никогда не думал, что твое сердце позволит тебе полюбить. Я думал, что сумел в тебе это убить.

Мускулы на спине Стаффы напряглись и начали перекатываться. «Чего он добивается? Откуда он может знать? Крисла, моя возлюбленная Крисла…»

Претор шевельнул губами.

— Возможно ли, чтобы в тебе все же пряталась искра человечности, Стаффа? Даже после всего, что я сделал с тобой?

Стаффа прикрыл глаза. Чувства его были в смятении. Картины ее лица наполнили его память: чуткая улыбка, любовь в мягких янтарных глазах…

— Гадаешь, откуда мне об этом известно. Командующий? — скрипел старческий голос. — Да, действительно откуда? Откуда мне знать, что Крисла родила тебе сына?.. Их украли у тебя почти… сколько? Двадцать лет назад? Ни следа их не удалось обнаружить, несмотря на твои угрозы… и вознаграждение.

Стаффа резко обернулся, и плащ его раскинулся наподобие крыльев, а он уперся в госпитальную установку. Его горящее лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Претора.

Слова его прозвучали, как сдавленное шипение:

— Что… Что ты знаешь?

Железные пальцы впились в дряблую плоть щек, и Стаффа развернул голову так, чтобы она встретила его пылающий взгляд.

Хрупкие челюсти дернулись. Претор сглотнул и прохрипел:

— Ничего… если ты будешь… так меня держать. Отпусти меня, Стаффа, и я скажу тебе.

Стаффа с трудом оторвал дрожащие пальцы, деформирующие мертвенно-бледную плоть. Оставшиеся красные пятна говорили о будущих синяках.

Претор проверяюще двинул челюстью и всмотрелся в Командующего. В выражении его лица читалась почти неприкрытая ирония.

— Я знал, что ты пойдешь против меня, Стаффа. — Голос скреб, как ноготь по ржавой жестянке. — Тридцать лет назад я наблюдал, как распространяется твоя слава. Мы с тобой уже встали на путь столкновения. Я чувствовал, что грядет. И я единственный во всем свободном космосе, кто когда-то знал тебя, как… как ранимое существо. Не как бога, Стаффа. Как мальчика. Более того — как испуганного ребенка, которого я когда-то нашел в разбитом шаттле. Ты помнишь? Ты можешь вспомнить, как ты плакал над раздавленными телами своих родителей?

Стаффа отказался вспомнить этот день. Кулак его сжался и задрожал.

Претор разглядывал взорванную столицу за бронированным окном.

— А ты помнишь, Стаффа? Ты можешь восстановить в памяти те разговоры, которые мы вели? Как ты стал мне сыном, которого я никогда не родил? Ты любил меня тогда, а я… я любил тебя.

Молчание затянулось. Стаффа кусал губу: острая боль помогала ему не потерять сосредоточенности. Этот человек… В его уме начали вспыхивать призрачные картины из памяти: те моменты, когда они знали смех, радость и уверенность. Жизнь, где не было наемных убийц, крови и кораблей, которые разметали смерть по звездной изморози пустынного космоса. Теплые комнаты, учителя, завтрак в постель. И давящее одиночество, одиночество столь ужасное, что только учение облегчало его.

— Ха! — взорвался старик. — Каким ты стал сильным! Слишком сильным для Миклены. Ты напугал Совет. Они хотели, чтобы ты был уничтожен. Только загнивающее общество позволяет хищникам свободно охотиться у себя на улицах. — Он помолчал. — Но я не мог позволить им уничтожить тебя. Я рискнул всем. Сделал так, чтобы тебя тайно увезли. Дал тебе корабль и так, как я и предсказывал, занятие. Интересно, предполагали ли старые дьяволы, что такой невинный поступок приведет к их уничтожению?

— Так что же моя жена и сын? — прогремел Стаффа, ударяя кулаком по госпитальной установке с такой силой, что голова Претора дернулась.

— Тебе известно выражение «Ахиллесова пята»? — Карие глаза внимательно следили за ним.

— Оно очень древнее. Я не знаю его происхождения. Оно относится к слабости, неизвестной для большинства окружающих.

— Твоей слабости. Командующий! Твоей ранимости! Я взял их! Я украл твою Крислу! Не смей! — крикнул он при приближении Стаффы. — Ты никогда не узнаешь об их судьбе!

Стаффа замер, — дрожащие руки уже тянулись к голове старика.

— Г-где?

Старик с удовольствием кивнул.

— Сначала я буду торговаться.

— С опасностью для твоей жизни!

— О распоряжении моей жизнью.

Стаффа задрожал. Контракт! Его честь требовала, чтобы он выполнил каждую букву соглашения Компаньонов с Сассанским правителем. Потерять свою честь ради мерзкого…

— Я… я согласен. Где они? — волна адреналина обострила все чувства Стаффы. Пятна на лице старика подобно солнечным пятнам выделялись на фоне крупных заполненных потом пор желтоватого загара. Затвердевшие кровеносные сосуды шли сине-красным кружевом под тонкой кожей.

После жуткого смешка прозвучали слова:

— Твой сын вдали… где-то. Я точно не знаю. Я отдал его Седди. Часть старого уговора, который я когда-то заключил. Ребенок… за ребенка. По-моему, они взяли его на Таргу. Это случилось, прежде чем ты… Ну, ты знаешь.

Горестный холод собрался у основания черепа Стаффы и разлился по всему позвоночнику. «Тарга! Место, где они убили миллионы людей, подавляя мятеж Седди.» Он снова увидел горы обломков, груды разлагающихся тел, заполнивших изуродованные войной улицы. Его сын? Среди них?

— К-как давно?

— Восемнадцать лет тому назад. Может, месяцев за десять до того, как ты взорвал ту планету. — Потом добавил:

— Там были выжившие, знаешь ли. Никому не удалось поймать Седди.

Обрывки мыслей отказывались соединяться. Видение энергетических лучей, ворошащих прыщеватую топографию Тарги, возникло в уме Стаффы. Он вспомнил, как меркли огни на командном мостике, когда генераторы гравитационного потока дали полную мощность и мониторы показали, как столица превращается в руины. Еще одно видение, как легкие корабли-истребители посылают удар за ударом на городские районы, и в пламени ада взметаются огненные фонтаны и тучи обломков.