Последствия старых ошибок (СИ) - Бэд Кристиан

— Ну, ты чего? — рассмеялся я. — Вон какой молодец!

Леса разодели на «Леденящем» как принца. Рубашка из натурального шёлка, хитрый камзол с застёжками на сорока восьми местах, отделанный серебром. Вряд ли он мог оценить это великолепие даже частично. Воспитание не то.

— Ему ещё лечиться и лечиться, — сказал, подойдя, Домато. — Ну–ка, отпусти его. Стоит? Точно, молодец. Ну и ты — молодец, ему как раз именно такого стресса не хватало. Всё, постоял. Усаживай его, Рэ.

Элиер вынырнул с минигравом, видно, на нём и возили Леса.

Локьё заглянул в дверь, махнул — пошли, мол.

Я обнял напоследок Леса покрепче.

— Мальчика — забрать, может быть? — спросил эрцога. — Мы и так вам много беспокойства доставили. Если…

— И не думай, — перебил Локьё. — Я вообще ещё не решил, отпускать его или нет. Парень с очень хорошими данными. Сирота, полукровка, неизбалованный. А толк из него будет.

— Нате вам. Это мой парень. А то смотри, Энрека перехватят сейчас мои, так ведь не отдам, — усмехнулся я.

— Только бы перехватили, — не поддержал шутки эрцог. Оглянулся на ординарцев: — Не звонила Империя?

— Никак нет, мой лорд, — ответил наглаженный парень в синем кителе. Выправка у него была такая — кровь стыла в жилах. Да, живая физиономия Леса очень выигрывала на бледном фоне свитских.

— Правда, способный? — переспросил я.

— Домато говорил. Сам я не смотрел. Маленький уж больно. Да и вставать чуть ли не сегодня начал. Тебя вот увидел…

Лицо Локьё смягчилось.

— А правнуки у тебя есть, эрцог? — спросил я, осенённый неожиданной догадкой.

— Есть, — усмехнулся он. — Постарше тебя будут.

И я понял. Кто ж ему доверит ребёнка, как это принято у нас. Какой он дедушка? Он если и на руках держит малыша — то на приёме каком–нибудь, секунд десять, в символическом смысле. А Лес — мальчишка совсем. И я не я буду, если не привезу Локьё показать Пуговицу. С условием, что не сдохнем, конечно.

Эрцог вдруг обернулся и пристально на меня посмотрел. Я и забыл, что здесь читают мысли.

3. Тайэ, Цитадель

Холодные серые глаза казались чужими на юном лице пилота. Лицо было мальчишеское, наивное, с мягко очерченным ртом и выбившейся у виска светлой прядью. Шлем парень снял, а подшлемник оставил, холодно.

— Меня зовут Вальтер Дерен, спецон, — пояснил он.

Игор уже по голосу распознал посвящённого. Не важно, к какой духовной школе принадлежал прилетевший, важно, что владеть он к своим 25 годам умел не только собой. Мастер велел встретить пилота. И помочь, если необходимо. И Игор наклонил голову в непривычном имперском приветствии.

Дерен, склонившись у низкого дверного проёма, прошёл внутрь присутственного зала, где обычно встречают чужих. Следом за ним вошли ещё двое — мальчишка–пилот и капитан, совсем уже не мальчишка, который почему–то держался сзади, не выпячивая своего звания. За ним тащился на антиграве приличный багаж.

— Приношу все возможные извинения, если нарушаю какие–то местные обычаи, — твёрдо начал Дерен. — Но нам нужно понять, кто именно прилетал за Энреком Лоо и куда его увезли. Покажите мне место, где ваш гость жил в последнее время?

Игор кивнул и пошёл вперед. Чужих редко пускают дальше присутственного зала, но мастер просил посодействовать.

В комнате Энрека Дерен повёл себя странно. Он долго смотрел на неработающий экран, потом сел за стол из реликтового дерга и начал писать. Подул на пальцы, поднял глаза к экрану и вдруг замер, побледнел, и сполз на пол, хватая губами воздух.

Своих он, видимо, предупредил. Лица у них были нехорошие, но помогать не бросились. Стояли в углу и смотрели. И Игор смотрел.

Пилот полежал минут пятнадцать, поднялся, растирая руки, подошёл к шкафу, но ничего оттуда не взял. Подошёл к постели, коснулся её. Замер.

— Его оглушили сзади, — сказал он, поворачиваясь. — Вероятно, из сенсора. Сколько времени я лежал?

— Четырнадцать минут, — ответил младший.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Капитан Келли, что–то можно сделать с экраном за это время? — спросил Дерен.

— Да что угодно! — буркнул старший.

Он подошёл к допотопному экранчику, снял его со стены и раскрыл свой багаж.

— Что вы делаете? — спросил озадаченный Игор. Действия Дерена он понял, тот «считал» по фантому, что было с Энреком в ночь перед прилётом шлюпки. Но что делал капитан?

— Я не могу определить, кто стрелял, — сказал Дерен. — Этот человек хорошо подготовился. Но Капитан Келли попробует выяснить, были ли манипуляции с экраном. Из ваших слов я понял, что Энрек не мог связаться с отцом и отправился провешивать линию. Мне кажется, его обманули. Да, связи с планетой временно нет, но опытный пилот вполне мог найти подходящие условия для дальней связи уже на орбите. Значит и в помещении приёмник мог хоть и с перебоями, но работать. Тем более — приёмник такой старой конструкции. Энрек, как и многие сейчас полагал, скорее всего, что допотопные механизмы устроены хуже, чем современные. Это неправда. Капитан мне кое–что рассказал, пока мы летели. Сейчас он это продемонстрирует, если получится.

Старший возился с приёмником. Он подключил к нему какой–то прибор, и обесточенный экран вдруг засветился ровно и матово. И по нему поползли размытые пятна изображений.

— Что это? — спросил Дерен.

— Эхо какого–то записанного сигнала. Очень чёткого — иначе не было бы контура, — капитан ткнул пальцем в экран.

— То есть, ты полагаешь, к визору подключали что–то?

— Хреновину какую–нибудь для ближнего сигнала.

— Из соседних помещений?

— Запросто.

— Более чётко можно хоть что–то увидеть?

— Могу «обратное эхо» снять.

— В смысле? — не понял Дерен.

— Модель из тех, старых, которые использовали «обратное эхо». Даже если экран выключен, на него идёт обратная наводка. Сейчас я ещё прогоню через архиватор сигнала и можем получить «обратное» изображение. Пустое помещение компьютер отсекает. Вот! Вот какая–то морда вроде!

Келли покопался в приборе и мутный абрис лица стал чётче. Лицо занимало весь экран, словно человек наклонился к нему.

Капитан крутил настройки, пытаясь отрегулировать изображение. И частично ему это удалось. В мутном овале проступили очертания тёмных провалов на месте глаз, носа…

На Игора смотрел Радогаст.

История тридцать вторя. «К вопросу о потери совести»

1. Эскадра Экзотики (Содружества), флагман эрцога Локьё «Леденящий»

Направляясь к ангару, я выщелкнул из блистера капсулу и сунул в рот. Гадость–то какая! Но клубившаяся в мозгах муть начала таять.

Локьё шёл чуть впереди, воспитывая в полголоса начальника охраны. Я не вникал. Но голова болела всё меньше, и сразу захотелось глазеть по сторонам. Потому шлюпка, приготовленная для эрцога, мне не понравилась сразу.

Это было некое типовое правительственное корыто, в котором у нас, в Империи, возят «стадо» — людей не обязательно штатских, но полагающих, что они некий ценный двуногий груз. Пилоты в таких шлюпках сидят отдельно, а салон оборудован специальной бронированной капсулой для «высоких» гостей. Гости при этом не видят, куда и зачем их везут, что им, наверное, кажется особенным шиком. Но вот я как–то плохо представляю себя в виде мешка, не способного в пути сказать ни бэ, ни мэ.

— Мы, что, на «корыте» полетим, что ли? — я врос у открытого люка и заглянул внутрь. — Это у вас, такая форма неуважения к гостям?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Эрцог, уже поднимающийся по специальному гравитрапу, который в таких шлюпках сугубо для удобства, остановился.

— И что ты тут нашёл неуважительного?

— А разве считается хорошим тоном, когда гостя везут, а он не видит — куда?

— Ну ты и сказал, — усмехнулся Локьё. — Чего же там смотреть, в космосе?