Гранд-адмирал 7: Вилка - Илья Сергеевич Модус

этой форме сокращает запас нашей Силы. Чем быстрее остатки сознания ослабнут, тем быстрее мы сливаемся с Силой.

— И что же будет, если ты сольешься с Силой? — заинтересовалась Асока. — Возможности на пределе, а ты не в силах что-нибудь исправить.

— Боюсь, моих лишних сил хватило только на разговор с тобой, — виновато улыбнулся Энакин. — Дальше… Маловероятно, что я смогу появиться среди живых. Поэтому…

— Нет, не говори, — сморщилась, будто мочёный фрукт, тогрута. — Я не хочу исполнять последнюю просьбу Дарта Вейдера.

— Быть может, ты захочешь исполнить просьбу своего друга и наставника, Энакина Скайуокера, Шпилька? — попытался Призрак. — Если я буду знать, что ты рядом, что ты поможешь, то мне не придется отвлекаться от своих прямых обязанностей…

— Что произошло с тем, кто удерживал Равновесие Силы до тебя? — неожиданно спросила Асока. — Не могла же Сила находиться в дисбалансе с тех пор, как умер Отец?

— Думаю, как раз события последних тридцати лет и демонстрируют, что происходит, если Избранного нет на месте, — Энакин посмотрел на свою руку, ставшую практически прозрачной. — Мне пора возвращаться, Шпилька. Я очень хотел бы услышать твой ответ.

— Я не буду его учить! — рыкнула Асока, бросив злобный взгляд на безмятежного Скайукера. — Он… он… он себя не контролирует и легко выходит из себя!

Энакин скромно улыбнулся.

— Он научится контролю. Так же, как и ты научилась.

— Нет-нет-нет! — яростно запротестовала девушка. — Я не джедай! Это больше не мой путь!

— Как и он не должен быть тем джедаем, которым его хотели видеть Йода и Оби-Ван, — заверил Призрак. — Он доказал в сражении с тобой, что способен не только обороняться, но и готов убивать, если потребуется. Самопожертвование ради высшей цели…

— Джедайская черта!

— А твой Орден не пойдет на это, ради спасения жизней? — вежливо осведомился Энакин.

— Не впутывай сюда дженсаарай, — попросила Асока. — После того, что ты им сделал… Лучше не рассказывать о встрече с тобой. Иначе они точно найдут способ, как добраться туда, где ты есть.

— Все мы пришли из Силы, и в неё вернемся, — заверил Энакин. — Асока… Ты пришла сюда, чтобы убить меня и моего сына. Ты не перешла черту, которая бы навсегда изменила тебя.

— Твоё вмешательство уберегло меня от падения на Темную Сторону, — буркнула Асока.

Не убийство безоружного есть падение. Но переступив определенную черту, она уже не смогла бы быть той, кем является сейчас.

— Ровно так же, как твоё вмешательство позволит ему не стать однобоким, слепым на один глаз, как того хотели Оби-Ван и Йода, — с жаром произнес Энакин. — Мой путь не был идеален. Он был усеян трупами врагов и невинных. И лишь для того, чтобы я познал очевидное — Сила едина. Не Темная или Светлая сторона делает нас ситами и джедаями, не приемы, которые мы используем, не эмоции, которые контролируем, или которым даём ход. Но наши устремления, побуждения, наши принципы. Я наблюдал за тобой и другими дженсаарай, Шпилька. Не мне судить, правильный ваш путь или нет, но он близок к тому, что было изначально. Близок к дже’дайи. Использование всех проявлений Силы во благо… Я хотел бы, чтобы Люк и Лейя выросли именно такими адептами Силы.

— Начинается, — раздраженно произнесла Асока. — Я вообще-то убить вас обоих собиралась! А не учить твоего сына! И тем более — не учить обоих твоих детей! Да твоя дочь фанатичка!

— И кто, как не та, кто сама пережила кризис веры, способна наставить её на путь истинный? — спросил Энакин. — Шпилька, это тебе по силам.

— Нет, — замотала головой Асока. — Нет, я не учитель!

— Дарт Деймос с тобой бы не согласился.

— Деймос… Это другое!

— Нельзя учить кого-то на «пол-джедая», — Призрак приблизился к ней настолько, что даже повзрослевшая и вытянувшаяся в росте Асока, могла смотреть на бывшего учителя не снизу вверх, задрав голову, а прямо в глаза. Как равная. — У тебя есть опыт, ты путешествовала по галактике, многое видела и еще больше знаешь. Кто как не ты, сможешь рассказать моим детям, какими адептами Силы они должны быть и какие ценности у них в самом деле должны быть привиты…

Асока смотрела в бледные глаза Призрака, который вот-вот исчезнет.

Смотрела, и едва могла сдержать свою ярость.

— Изобретательно, — вымолвила она. — Протянул время, чтобы я не смогла задать интересующие меня вопросы… И решил напоследок воспользоваться шансом избавить своих детей от встречи с моими световыми мечами…

— Каждый родитель сделал бы такое для своих детей, — заверил её Энакин. — Когда они у тебя появятся…

А Асока очень сильно жалела, что слишком боится все сломать, уничтожив эту сущность. План, рожденный на одних эмоциях, провалился.

Зато она вполне могла воспользоваться манипуляциями прошлого сита против него самого.

— Заткнись, — ткнула пальцем в прозрачную грудь Призрака тогрута. — И, давай-ка лучше начинай отвечать на вопросы, пока я не передумала! Итак, рассказывай всё, что тебе известно о Биссе. И о своих тайниках. И о многом другом, что будет интересно Доминиону.

На безучастном лице Энакина Скайуокера появилась добродушная улыбка.

На мгновение, Асока подумала, что не только у неё был план на эту встречу. Что ж, так или иначе, но она получит из ситуации максимум.

Глава 132

Собственно, как Деймос и предполагал, его противник собирался улизнуть через отверстия в палубах.

— Не для тебя прорезано, — с оттенком обиды, произнес Теневой Страж.

Кам Солусар на замечание отреагировал сдавленным хрипом. То ли ему не понравились сами слова, то ли каблук сапога Дарта Деймоса, впечатанный в брюха члена Элиты Темной Стороны.

Противник, которого Дарт Деймос смог догнать только на шестой палубе от места сражения, отлетел в сторону. Ударившись спиной о край отверстия, в которое намеревался слезть, от тухнул на палубу…

Рухнул бы, если б не повстречался лицом с коленом Дарта Деймоса. А так ему пришлось, умывшись кровавыми выделениями, отлететь вправо, прямиком на переборку.

А вот удар клинком в то место, где только что была его голова, Солусар сумел блокировать.

В свете аварийного освещения коридоров, ежеминутных вздрагиваний корпуса корабля-исполина, лицо Исполнителя было искажено яростью и болью. Его совсем не волновали грохот