Гранд-адмирал 7: Вилка - Илья Сергеевич Модус

сэр… — лейтенант, чуть ли не плача, указал на тактическую голограмму, где рядом с «Затмением-II» появились двадцать новых отметок. — Посмотрите сами. Белые метки. Значит они не союзники, и не враги…

— Они еще не идентифицированы! — пробормотал Пеллеон. — Не понимаю… Кто и как смог прорваться сквозь нашу блокаду? Оператор! Немедленно идентифицировать корабли! Свяжитесь с флотом блокады системы — я хочу знать почему они не сообщили о проникновении!

— Отставить, — тихо произнес я. — Все в порядке, капитан. Капитан Хан и его подчиненные здесь ни при чем.

— Сэр? — удивленно посмотрел на меня Пеллеон. — Но как тогда сюда попали…?

Командир «Стража» замолчал.

Кажется, догадался. Если так, то плохо. Если же он сделал логический вывод — то это уже лучше.

— Шестой канал, — оправдал мои надежды Пеллеон. — Вот что должно было произойти при его использовании!

— Браво, капитан, — сказал я. — Теперь вы понимаете?

— Да, сэр, — буркнул Пеллеон. — По крайней мере тешу себя мыслью о том, что понимаю. Это, — он указал на окрашивающиеся зеленым иконки прибывших кораблей, — союзные звездолеты. И они прибыли не из-за границ системы Келада.

— Хорошо, — оценил я сказанное. — Продолжайте.

— Вы держали в системе флотилию кораблей, о которой не знали другие командиры, — продолжал Пеллеон раскрывать мой замысел. — Шестой специальный канал — это сигнал для них.

— Верно. Развивайте мысль.

— Поэтому не была важна суть передачи, — Пеллеон явно не намерен пасти задних. — Только лишь частота. Использование шестого канала — само по себе сигнал для того, чтобы они начали действовать. Так?

— Все верно, капитан, — подтвердил я. — Даже лучший план всегда нуждается в подстраховке, о которой знают лишь немногие.

— А еще лучше — в двух подстраховках, — пробормотал Пеллеон.

— Или в трех, — в тон ему ответил я. — Но, так или иначе, другие заготовки нам не потребуются. Сейчас мы поставим точку в противостоянии с «Затмением-II». И корабль будет готов к тому, чтобы исполнить свое предназначение.

— Точку, сэр? — удивился Пеллеон. Затем, сообразив, что ответы хотя бы можно было получить, глядя на тактическую голограмму. Как минимум потому, что транспондеры на наших кораблях работают всегда. — Это то, о чем я думаю, сэр?

— Разумеется, — подтвердил я. — Система распознавания Доминиона совершенна и не допускает ошибок.

— А, разве все эти корабли не…? — Пеллеон замолчал. Закрыв глаза, он покачал головой. — Ответ и так ясен.

— Рад, что так, капитан, — произнес я. — А сейчас, занимайте место поудобнее и наблюдайте за эндшпилем кампании этого года.

— Сейчас бы поп-корн, — неожиданно произнес командир «Стража».

И замолчал, виновато отводя глаза, когда поймал на себе мой взгляд.

— Простите, сэр, — пробормотал он. — Как-то само получилось…

— Капитан, — негромко окликнул я Пеллеона, привлекая его внимание.

Командир «Стража», подчиненный дисциплине, посмотрел на меня… Против воли у него открылся рот, когда я сунул ему в руку небольшой пакетик.

Себе же взял второй из скрытого паза в кресле.

— Думаю, соленые орешки подойдут лучше.

* * *

Парочка, учитель и ученик, оказались на месте, откуда он только что отпрыгнул, спустя всего пару секунд. Кам Солусар бросился к своему клинку, вынимая его из прожженной в металле траншеи.

А Люк Скайуокер…

Он просто замер, глядя туда, где только что скрылся неизвестный Ужас. Где он стоял, столь же расслабленный, готовый к бою.

— Я убью тебя! — взревел Солусар, возвращая себе оружие и поравнявшись с Люком.

И так же замер, глядя на…

Рослая, грациозная тогрута, в руках которой были зажаты по световому мечу. И Ужас, стоящий плечом к плечу с ней.

Спокойные, сосредоточенные, невозмутимые.

— Скажи мне, — произнесла тогрута с усмешкой, — что ты пошутил, не убив их пока я сюда шла?

— Решил, что тебе будет приятна новая встреча, — а вот теперь из вокодера шлема Ужаса донеслось хмыканье. — Как минимум с одним из них.

Самодовольное, констатирующее холодный расчет и… и то, что оправдались худшие предположения Люка Скайуокера.

Фантомной болью вспыхнуло все тело. Перед глазами снова появились сцены сражения в Великой Библиотеке джедаев на планете Оссус.

Тогрута и человек, которые отделали его так, что он почувствовал себя отбивной из нерфа.

В горле встал комок. Кажется, пусть это и невозможно, но задрожали заклинившие пальцы кибернетического протеза, а по спине пробежали мурашки.

— Знаком с ней? — от Кама не укрылось то, как Люк часто задышал и вздрогнул, поняв кто перед ним.

— Да, — коротко ответил Скайуокер, стараясь взять себя под контроль. — Это… Она была ученицей моего отца.

Солусар нахмурился, посмотрев на тогруту, оценивая ее взглядом снизу вверх. На мгновение его взгляд расфокусировался…

— Асока Тано?! — вскрикнул он. — Ты что, еще жива!?

— Как видишь, — на лице тогруты появилась многообещающая улыбка. Ее язычок мелькнул меж зубов, словно она облизнулась.

— Не трусь! — рыкнул Люку Кам. — Она просто джедайская старуха…

— Оу-у-у-у-у, — донеслось со стороны Ужаса. — А вот это было уже просто грубо по отношению к прекрасной даме.

— Пора научить ситов хорошим манерам, — в голосе Асоки Тано прозвучал холод космоса. Всего космоса во вселенной. Концентрированный, промораживающий до самой сути разумного.

Холод, заставивший Люка покрыться мурашками от пяток до макушки. Даже в кибернетической руке что-то щелкнуло, кажется.

— Будет стоп-слово для сражения? — беззаботно поинтересовался Ужас, адресуя свой вопрос тогруте, зашагавшей вперед.

Грациозная, с прекрасными обводами тела, подчеркнутого ее броней, выгодно облегающего все изгибы великолепно развитого тренированного тела, она медленно шла навстречу двум своим противникам. Маленькими шажочками, позволяя им рассмотреть ее, прекрасную и смертельно опасную, как нексу, во всех подробностях. И от этого в самом деле становилось еще страшнее.

— Будем избивать их до тех пор, пока не скажут: «Спасите мою жизнь!» — решительно произнесла тогрута.

— Прекрасно, учитель, — с оттенком восхищения в Силе ответил Деймос. — А еще лучше, пусть поют всю песню целиком.

Люк и Кам с недоумением переглянулись.

И, если на лице Солусара было написано, что он думает об их противниках, как о полных психах, то у Скайуокера было другое мнение.

Он помнил свое сражение с Асокой Тано.

Он только что едва пережил