Игорь Ревва - НАЁМНИК

— Что?! ― Кирк не поверил своим ушам. ― Убить?! А вам не кажется, что это уже даже и не наглость, а? После всего, что я сделал...

В глубине души Кирк ожидал чего-то подобного ― пусть и не именно этих слов, пусть какой-нибудь иной гадости, ― но всё равно сказанное Дитрихом застало его врасплох. Потому что ни тон Дитриха, ни начало разговора не предполагали столь резкого перехода...

Стоп! Какой, к чёрту, «резкий переход», подумал Кирк. Дитрих же давно уже решил для себя, что оставлять меня в живых ему не выгодно. Сейчас он просто заявил мне об этом, как о малозначащем факте завершения всей операции.

Ну, для него-то этот факт, может быть, и малозначащий, но для меня...

Тварь ты, Аллан Дитрих, подумал Кирк. Подлая и гнусная тварь.

— Интересно, что думает по этому поводу ваш сын, ― ядовито поинтересовался Кирк. ― Ведь вы же знаете, где он сейчас находится, верно?

— Знаю, ― согласился Дитрих. ― И уверяю вас, что он не стал бы очень уж сильно возражать против подобного завершения этого похода. Во всяком случае, я сумею убедить его в том, что это было необходимо.

— Неужели же он такое же дерьмо, как и вы?! ― усмехнулся Кирк.

Охранники за его спиной шевельнулись, но Дитрих одним движением брови заставил их вновь замереть.

— Мне очень жаль, ван Детчер, ― холодно ответил Дитрих. ― Вы хорошо справились с заданием и доставили мне инфокристалл. Вы сами даже и не понимаете, насколько это важно. От этого зависит судьба всей Империи. И мне очень хотелось бы видеть вас в живых. Однако я не могу позволить вам уйти отсюда. Потому что вы немедленно примитесь рассказывать каждому встречному об этой миссии. А этого не хотелось бы ― ни мне, ни Императору Арнольду... ― Дитрих замолчал.

— Судьба Империи? ― недоверчиво переспросил Кирк. ― Судьба Империи зависит от этого вот кристалла?!

— Не столько от самого инфокристалла, ― возразил Дитрих, ― сколько от вашей встречи с... с моим сыном.

— Я не понимаю, ― пожал плечам Кирк. ― Вы хотели, чтобы я отыскал вашего сына. Я его отыскал. Он передал вам, что не сможет вернуться обратно...

— Я не собираюсь объяснять это всё человеку, ― прервал его Аллан Дитрих, ― которого вскоре не будет в живых. Если вам действительно интересно узнать, зачем вы отправлялись в Лабиринт Анкора, подумайте ещё раз над моим предложением. У вас есть пять минут, ― Аллан Дитрих выразительно посмотрел на часы, висевшие на стене кабинета, затем перевёл взгляд на охранников. Охранники шевельнулись и снова замерли. В позах их почувствовалось напряжение. Они не достали оружие, даже не предприняли попытки этого сделать, но Кирк нутром почуял, что им на это потребуется очень немного времени.

Идти в охрану к Аллану Дитриху, подумал Кирк. Это всё равно не спасёт. Это всего лишь отсрочка. Небольшая отсрочка. Если Дитрих опасается, что я начну трепать языком, он не позволит мне долго жить. Какой-нибудь несчастный случай или ещё чего ― и Кирка ван Детчера уже не будет в живых. Торжественные похороны, траурные речи, почётное захоронение ― не кремация какая-нибудь... Мне-то большой разницы уже не будет ― кремация, почётное захоронение...

Нет, соглашаться нельзя. И отказываться тоже нельзя ― сразу убьют. У каждого из этих бульдогов-телохранителей, небось, под пиджаком «Гадюка» покоится...

Опять меня на поводок взяли, со злостью подумал Кирк. А вот чёрта с два! Не буду я у тебя служить, господин Дитрих! Подавись ты своими обещаниями! Если уж сдохнуть, так лучше сразу!

— Ну, вы подумали? ― поинтересовался Дитрих. И по виду его было понятно, что он уже знает, каков будет ответ. Спрашивает же просто так, лишь для проформы.

— Я вынужден отказаться, ― дрожа от злости сказал Кирк. ― Я понимаю, что мне всё равно долго не прожить, но мне не хотелось бы провести остаток жизни возле такого дерьма, как вы, господи Аллан Дитрих.

— Я так и думал, ― спокойно и с достоинством кивнул Дитрих, и посмотрел на охранников. ― Убейте его.

Кирк уже приготовился к заранее проигранной схватке ― что он мог противопоставить двум вооружённым мордоворотам?! Но стоять просто так, и ждать, пока тебя продырявят из импульсника, Кирк просто не мог ― даже сейчас, не надеясь уже ни на что, он продолжал инстинктивно цепляться за свою жизнь.

Охранники плавными движениями извлекли оружие (Кирк машинально отметил, что оба они вооружены «Кобрами»), и тут...

Что-то произошло. Что-то непонятное и странное.

Мир изменился. Охранники замерли на месте... Нет! Они продолжали двигаться, но очень и очень медленно. Кирк увидел, как палец одного из них давит на курок «Кобры», как второй охранник ужасно медленно поднимает свой бластер...

Кирк знал, что луч бластера увидеть невозможно. Разве что в задымлённом помещении или там, где достаточно много пыли висит в воздухе ― когда плазма выжигает всё на своём пути, и частички дыма или пыли молниеносно вспыхивают ослепительно-яркими точками. Но тут, в кабинете Аллана Дитриха, ни пыли, ни дыма не было и в помине (попробовали бы они тут быть!). Однако Кирк вдруг понял, что он ВИДИТ луч бластера.

Бледно-жёлтая игла протянулась из ствола «Кобры» по направлению к Кирку. Нет, не протянулась ― начала медленно вытягиваться. Кирк лишь слегка отклонился в сторону, и огненная спица упёрлась в облицовку стены. Ничего не произошло, то есть ― ничего ещё НЕ УСПЕЛО произойти. Деревянная панель только ещё начала неторопливо изменять свой цвет...

А охранники вообще застыли, словно каменные изваяния. И второй всё никак не мог надавить на курок...

И в голове у Кирка шумело, в ушах стоял низкий гул, который постепенно набирал мощь. И тогда Кирк понял, что это его шанс. Единственный шанс, которым нельзя не воспользоваться. Потому что ЭТО (чем бы ЭТО ни было) скоро кончится ― он чувствовал, даже знал! ― и всё придёт в норму, и время вновь понесётся вскачь, и бластеры снова станут смертельно опасным оружием, а охранники перестанут быть вялыми и ленивыми. Потому что ЭТО уже было ― на Анкоре, когда они ночью сидели вдвоём с Летсом на земле и ждали рассвета. Тогда время тоже затормозило свой ход, и нынешние неживые позы охранников Дитриха живо напомнили Кирку такую же пугающе-странную неподвижность Летса.

Лабиринт, подумал Кирк. Что-то со мной произошло в Лабиринте. После того моего общения с установкой Предтеч.

И память тут же напомнила ему о странном поведении индикатора на «Драконе». Нет, подумал Кирк. Сейчас мне нужно беспокоиться не об этом. Сейчас главное выжить. Сколько тогда, на Анкоре, продолжалось ЭТО? Несколько мгновений, не больше. А значит, времени у меня почти нет...

И тогда Кирк кинулся вперёд, ударил ближайшего охранника ребром ладони по горлу; выбил бластер из руки второго, нанёс ему ногой сокрушительный удар в пах...

Мордовороты словно бы и не почувствовали ничего. Зато почувствовал Кирк. От удара сильно заныли правая рука и нога, словно Кирк долбанул со всего размаху по каменным статуям.

Выбитый у охранника бластер неподвижно застыл в воздухе, словно подвешенный на невидимой нити. Кирк разглядывал его, потирая ушибленную руку, и вдруг заметил, что бластер начинает медленно опускаться на пол. Медленно, но всё же постепенно ускоряя своё движение. Кирк подхватил его («Кобра» показалась ему неожиданно тяжёлой и неудобной), сжал в руке, развернулся к Аллану Дитриху, замершему точно так же, как и его охрана... И тут Кирк ощутил сильнейший толчок, от которого едва не потерял равновесие и не свалился с ног.

Мир снова стал прежним. Оба охранника свалились на пол, оглашая воздух нечеловеческим воем. То есть, выл-то, собственно говоря, один из охранников ― второй мордоворот лишь слабо хрипел, схватившись руками за горло и судорожно дёргаясь на полу всем телом. Кирк увидел, что у первого охранника сломана рука. А второй... Второй уже затих и лежал без движения.

Кирк посмотрел на Аллана Дитриха ― у того просто челюсть отвисла.

— Это была не самая лучшая ваша идея, господин Дитрих, ― тяжело дыша сказал Кирк, прицеливаясь в Аллана. ― Но хороших идей, вообще-то, от вас никогда и не исходило. От вас всегда исходит какая-то дрянь. Дрянь, мерзость и подлость...

— Как вы это сделали?! ― выдавил из себя Дитрих.

— Научился, вот и сделал, ― неопределённо ответил Кирк. ― Но вам сейчас нужно думать не об этом. В последние минуты жизни всегда вспоминается что-то светлое и радостное. Было у вас в жизни светлое и радостное, господин Дитрих? Если было, то сейчас самое время об этом вспомнить.

— Вы научились этому в Лабиринте? ― Дитрих как будто и не слышал слов Кирка.

— Послушай, ты, ― повысил голос Кирк. ― Не думай, что я из породы тех дешёвых позёров, которые перед убийством заводят долгие театрализованные беседы со своей жертвой. Если бы мне не нужно было от тебя кое-что, ты бы уже остывал, рядом вот с этим придурком, ― Кирк кивнул головой в сторону лежавшего неподвижно охранника, потом посмотрел на второго ― тот тоже лежал без движения, глаза его закатились и на лице медленно проступала мертвенная синева. ― Рядом с этими придурками, ― поправился Кирк.