Вера для пришельца - Эмори Мур
— Хорошо, — его голос звучал где-то рядом. — Теперь ноги.
Те же прикосновения, та же верёвка. Лодыжки — туго, почти больно. Потом чуть выше колен, разводя ноги в стороны. Теперь она была полностью обездвижена — руки над головой, ноги широко разведены и зафиксированы. Вера теперь была полностью открытая, беспомощная.
— Как ты? — спросил Кейрос.
— Я... я не могу пошевелиться, — голос Веры дрожал.
— Это пройдёт. Дыши глубже. Привыкай к ощущению.
Она дышала. Темнота давила на глаза, тишина звенела в ушах, но внутри разгоралось что-то тёмное, жаркое, голодное.
— А теперь — первое ощущение.
Что-то холодное коснулось её живота.
Вера ахнула.
Это был лёд — или что-то, что чувствовалось как лёд. Он скользнул от пупка вверх, к груди, оставляя за собой дорожку мурашек. Вера выгнулась, насколько позволяли верёвки, но лёд не останавливался — обвёл сосок, заставив его затвердеть до боли, потом скользнул ко второму.
— Холодно?
— Да...
— А теперь…
Лёд исчез. Вместо него что-то тёплое — не горячее, просто тёплое — коснулось того же места. Контраст был таким резким, что Вера застонала. Тёплое скользнуло по груди, по животу, спустилось к бёдрам.
— Видишь? — голос Кейроса звучал удовлетворённо. — Тело реагирует острее, когда не знает, чего ждать.
— Да...
— Продолжим.
Снова лед, на этот раз на соске. Вера вскрикнула: от неожиданности, от холода, от остроты ощущения. Лёд кружил вокруг соска, дразнил, заставлял его твердеть ещё сильнее. Потом он внезапно исчез, и вместо него пришли пальцы — грубые, сильные, они сжали сосок, дёрнули, выкрутили.
— Ай! — закричала Вера. — Больно!
— Терпи, — приказал Кейрос. — Терпи, и получишь награду.
Он не отпускал. Дёргал, крутил, сжимал — боль была острой, почти невыносимой, но где-то глубоко под ней зарождалось что-то другое. Жар. Желание.
— Пожалуйста, — выдохнула она.
— Что — пожалуйста?
— Не останавливайся.
— И не собирался.
Он отпустил сосок и вместо этого ударил. Не сильно, но ощутимо — по груди, по животу, по бёдрам. Ладонью, открытой, которая оставляла жгучие следы.
Вера кричала — от боли, от неожиданности, от странного, запретного удовольствия, которое разгораллось внутри.
— Ты мокрая, — констатировал Кейрос, проводя пальцем между её ног. — Очень мокрая. Тебе нравится, когда больно?
— Да, — выдохнула она, сама удивляясь своему ответу.
— Хорошая девочка.
Он продолжил — удары сыпались на её тело, грудь, живот, внутреннюю сторону бёдер. Вера кричала, плакала, но между криками из горла вырывались стоны удовольствия. Она теряла контроль, теряла себя, теряла всё.
— Кейрос! — закричала она, когда очередной удар пришёлся по самому чувствительному месту.
— Что, моя Вера?
— Я сейчас...
— Нет. — Он остановился. — Рано.
— Пожалуйста!
— Я сказал — нет. Ты будешь кончать только тогда, когда я позволю.
Он отошёл. Вера слышала его шаги, но не понимала, что он делает.
— А теперь — настоящее испытание.
Что-то холодное и твёрдое коснулось её клитора. Металл. Маленький зажим.
— Что это? — выдохнула Вера.
— Зажим. Сейчас я надену его на тебя.
— Не надо, я боюсь...
— Тш-ш-ш. Доверься мне.
Металл сомкнулся на клиторе. Вера закричала — боль была острой, режущей, почти невыносимой. Но через секунду к ней примешалось что-то другое. Тянущее, пульсирующее, сладкое.
— Хорошо, — прошептал Кейрос. — Очень хорошо. А теперь — второй.
Он надел второй зажим — на сосок. Потом третий — на второй сосок. Вера кричала, извивалась, но верёвки держали крепко.
— Кейрос... я не могу...
— Можешь. Ты всё можешь.
Он дёрнул за цепочку, соединяющую зажимы. Вера зашлась в крике — боль пронзила всё тело, но вслед за ней пришла волна удовольствия, такая сильная, что потемнело бы в глазах, не будь они завязаны.
— Ещё? — спросил он.
— Да, — выдохнула она. — Да, пожалуйста, ещё!
Он дёргал за цепочку снова и снова, доводя её до грани безумия. Вера кричала, плакала, умоляла — и с каждым криком возбуждение нарастало.
— Теперь, — сказал наконец Кейрос. — Теперь ты готова.
Он снял зажимы — резко, дёргая, причиняя новую боль. Вера закричала — и в этот момент он вошёл в неё.
Без предупреждения. Без нежности. Резко, глубоко, до самого предела.
Оргазм накрыл её мгновенно — такой силы, что сознание померкло на несколько секунд. Она кончала, сжимаясь вокруг его члена, крича, выгибаясь, теряя себя.
Кейрос не останавливался. Он трахал её жёстко, глубоко, безжалостно — каждый толчок отдавался во всём теле, каждый стон вырывался из горла помимо воли.
— Ещё, — рычал он. — Ещё раз.
И она кончала снова. И снова. И снова.
Она потеряла счёт оргазмам, потеряла счёт времени, потеряла себя. Были только его толчки, его рычание, его член, разрывающий её изнутри.
Когда он наконец кончил с глухим рыком, Вера уже даже не могла кричать. Только всхлипывала, ловя ртом воздух.
Она не помнила, как он развязал её.
Пришла в себя уже в его руках — он сидел на ложе, прижимая её к себе, укутав в мягкую ткань. По лицу текли слёзы, но при этом Вера не понимала: она плачет или нет.
— Тш-ш-ш, — шептал Кейрос, гладя её по спине, по волосам, по плечам. — Я здесь. Всё хорошо.
— Кейрос... — выдохнула она.
— Я здесь, моя Вера. Я с тобой.
— Это было... это было...
— Страшно? Больно?
— Невероятно.
Он улыбнулся — мягко, тепло, совсем не так, как во время сессии.
— Ты справилась. Ты прошла первый урок.
— А боль? — спросила она, касаясь красных следов на груди. — Она останется?
— Пройдёт через несколько циклов. Будет напоминать тебе о том, что ты пережила.
— Я хочу запомнить это.
— Запомнишь, моё спасение. Такое не забывается.
Она прижалась к нему, чувствуя, как дрожь постепенно уходит. Вера закрыла глаза и провалилась в сон — глубокий, без сновидений, с чувством, что она наконец-то там, где должна быть.
На груди горели красные следы. Внутри горел фиолетовый огонь.
Это было только начало.
Глава 7. Тень сомнения
Переход из цитадели в храм был резким — фиолетовая вспышка, мгновение невесомости, и вот она уже
