По закону Мёрфи. Часть 2 - Ния Орисова

поверхность, а возможно, это тупиковый вариант. Хотя прогулка по тёмным коридорам — не то, чем бы я хотела заниматься.

Сосед отправился домой отдыхать, а мы принялись за обустройство нашего временного жилья. Приятным открытием стал работающий душ. Питьевой водой мы запаслись, а на остальные удобства не рассчитывали. Надувной матрац один, но мы вполне поместимся на нём вдвоём. Стол и стулья сохранились с тех времён, когда в бункер мог заглянуть любой желающий, мы их просто отмыли и перетащили в комнату поближе к душу. Кроме фонариков, у нас были свечи и керосиновая лампа, хранившаяся у Петра Алексеевича на всякий случай. Мне проще, я могу выбраться на поверхность в любой момент, а у Эджея из развлечений будут только книги.

Первый день мы только и делали, что осматривались. Бункер был рассчитан примерно на сто пятьдесят человек. Практически все комнаты представляли собой бетонные коробки без дверей. Оказавшись здесь одна, точно бы сошла с ума от страха. Причудливые тени от лампы, полная тишина и только собственное дыхание и отчётливый звук шагов наводили необъяснимый ужас. Коридоры, заканчивающиеся тупиком, мы проверили, а тот, что должен вести на поверхность, до конца пройти не смогли. Он оказался соединён с туннелем, заполненным водой, и чтобы исследовать его до конца, как минимум нужны резиновые сапоги.

— Эджей, хватит читать. Мне скучно.

— Может, тоже выберешь что-нибудь почитать? — он махнул рукой в сторону кипы газет и журналов.

— Не хочу.

— Сходи наверх, прогуляйся.

— Я не настолько соскучилась по людям.

— Тогда что?

— Я тут подумала, может, твой Марк наврал. Нет никакой взрывчатки.

— Ками, ты же понимаешь, что проверить это можно только одним способом.

— Да, но…

— Хочешь попробовать, провести на мне эксперимент?

— Нет, конечно. Ладно, я спать.

Что на меня нашло? Мальчишке и так несладко приходится, ещё я по больному прошлась. Завтра выберусь из бункера и попробую в сети поискать подходящего специалиста. Вряд ли отыщу, но поискать стоит, нужно что-то делать. Прошло всего три дня, а я уже начала цепляться к парнишке.

Эджей смотрел в книгу и не видел, буквы сливались в одно чёрное пятно. Ками права, сколько он просидит в этом подземелье? Неделю? Месяц? Год? Прошло несколько дней, а ему уже хочется выть. Он привык к свободе, к полётам среди звёзд, а вынужден забиться в нору, словно трусливый заяц. Ему не надо быть видящим, Эджейи так знает, Марк найдёт беглеца. На его стороне знания, люди и сила. Ками вроде уснула, и Эджей, полежав ещё немного, решился проверить, сколько было правды в угрозах Марка. Он тихонько вышел из комнаты, подсвечивая дорогу фонариком. Угнетающая темнота давила со всех сторон. Человеку необходимо видеть яркое солнце, бескрайнее небо и иметь возможность прогуливаться по улочкам города, наслаждаясь красотой окружающего мира.

Эджей зашёл в душ, там они нашли осколок зеркала, в которое он сейчас и смотрел. Отец найдёт его, обязательно найдёт. Но как можно найти того, кто прячется? Душу Эджея разрывали внутренние противоречия, он хотел жить и не хотел жить так. Как крыса, прячась в норе. Так можно и состариться. Рука нащупала в кармане брюк складной нож. Словно в трансе он подцепил самовосстанавливающийся материал, оттянул его от шеи и просунул в образовавшееся пространство лезвие ножа. Будь что будет. Он кочевник, сын своего отца и никогда не склонит голову перед опасностью и чужаками. Только он решает, как ему жить, с кем дружить, а кому служить.

Я задремала, но услышав, что Эджей вышел, решила пойти за ним. Иногда вообще не думаю, что говорю и кому. Эджею всего четырнадцать, и надежда — единственное, что у него осталось, а я потопталась по ней ногами, заставив сомневаться. Подумаешь, шрамы на лице, зато жива и свободна, а он живёт в постоянном напряжении, с ощущением, что из ловушки, в которую угодил по собственной глупости, не выбраться. Эджея нашла в душевой, он сидел на коленях перед зеркалом и держал около горла нож.

— Нет!

Я рванула к парню, пытаясь остановить его, но он оказался быстрей, острое лезвие разрезало ошейник, и пока материал не начал восстановление, Эджей сдёрнул его с шеи, откинув подальше от себя. Два сердца бешено стучали в ожидании взрыва, но тот маленький пшик, как будто из шарика выпустили воздух, рассмешил нас до слёз.

Я села рядом с Эджеем, и мы смеялись, испытывая огромное облегчение. Всё-таки Марк обманул.

— Твой Марк — болтун.

— Мой?

Смех Эджея перешёл в рыдания, я обняла его и готова была лить слёзы вместе с ним. Просто потому, что всё закончилось и теперь он свободен. Свободен от самого разрушающего чувства, чувства страха. Вдоволь наревевшись, мы вернулись в комнату.

— Всё закончилось, теперь ты можешь вернуться домой.

Эджей стоял у входа в комнату, в один миг переместился в дальний угол и счастливо улыбнулся.

— Могу, — он переместился ко мне и взял за руку. — Это называется бросить мостик. Всего секунда, и я за сотни километров отсюда.

— Очень удобно, — согласилась я.

Раздавшиеся в тишине бункера шаги стали для нас полной неожиданностью и заставили Эджея придвинуться ко мне вплотную, обхватив запястье пальцами.

Марк знал, в каком городе находится мальчишка, сигнал с маячка, который они уловили, показывал направление передвижения Эджея. Сперва думали, что он вернётся туда, где провёл последние дни. Этого не случилось, а маячок больше ни разу не активировался, хотя уже должен был заработать. Марк выяснил причину этого. В городе, как раз в том направлении, куда ушёл Эджей, был построен бункер. Найти в него вход для Марка было достаточно простым делом. Он взял с собой двух бойцов, и они спустились в подземелье. Вход, он же выход в недостроенное бомбоубежище, был один. Никаких сложных лабиринтов, чтобы можно было заблудиться, примитивная коридорная система. Марк уверенно шёл по коридору, и тусклый свет в одной из комнат указывал на искомого обитателя, который самовольно заселился в бункер. Марк не ожидал, что Эджей окажется не один, рядом с ним стояла девушка с изуродованным шрамами лицом. Она не интересовала Марка, девушка — явно простой человек