Юрий Лисецкий - Гастарбайтер

Занялся новой идеей – строительством дополнительного навеса рядом с бассейном, что должно помочь расширить производство. Поставил стойки-сваи прямо в воду, испортил по ходу пару резиновых сапог, накрыл крышу шифером и отлил ступеньки напрямик с крыльца домика до обреза воды. Подставку перенес под новый навес. Гостей всё не было. Одинокие алебарда, пика, нож и совок пролежали около недели не тронутыми. Очевидно, осторожность – основная черта представителей их цивилизации.

Рано поутру возле подставок-прилавков увидел довольно крупного по моим понятиям осьминога, замершего словно памятник с моей пикой в щупальце. Ну, голова и восемь щупалец сероватого цвета килограмм на сто всего-то. Глаза такие большие, умные, с тревогой, затаившейся во взгляде. Кожистые веки прямо таки свело от напряжения. В отдалении, метрах в двадцати, заметил в толще воды еще два силуэта – видимо охрана. М-да. Делегация на месте, а я без фрака. Неудобно вышло. На мне потертый, латанный во множестве мест комбинезон и ботинки с пластиковыми галошами, — прямо узник концлагеря какой-то. Но все исправное и чистое, поскольку постоянно мокрое.

Подхожу к послу медленно, без резких движений, слышу на пределе слуха свист и отчетливую мысль – предостережение. Остановился метрах в пяти. Пробую свистеть в аналогичной тональности. Это конечно не свист местных, но знакомая мелодия угадывается. Промелькнула мысль отзвука тревоги. Хотел бы я посмотреть на себя со стороны их глазами – этакий сухопутный четвероног в чудаковатом облачении. Оба молчим. Осьминог тихо тащит с подставки залежалый товар и кладет взамен около десятка жемчужин разного размера, а значит и веса. Затем почтительно отходит метров на пять в воду, к своим.

Перебираю жемчуг, жаль, что взвесить его тут не могу. Предусмотрительно откладываю пару больших жемчужин в заначку, остальное тащу в Модуль. Итог встречи превзошел все мои самые смелые ожидания – восемьдесят два грамма, не считая заначки! Несу остальные ножики и совки на подставку. Делегация терпеливо наблюдает за моими манипуляциями со стороны. Свищу призывно и толкаю мысль в той же тональности, дескать – забирайте, это тоже ваше. В ответ свист и мысленное удивление. Ну не понимают, что мы не в наперстки с ними играем в подземном переходе, что мне нужно долгосрочное сотрудничество, и мелочиться тут не с руки.

Как говорится, процесс пошел. Ритм жизни теперь направлен на отливку изделий. За сутки выходит не больше двух комплектов, и пока не до конца осознаю, что же им надо в действительности.

Слышу свист, выхожу на встречу – все те же персонажи с жемчугом на подставке. Свищу и представляю себе картинку, как сохнут изделия. В ответ свист и мысль – понимание. Делегация оставила жемчуг и отправилась в сторону океана. Жемчуг оставил на подставке. Я не вправе его брать – покамест не заработал. Через двое суток делегация на месте, я забираю отработанный жемчуг и иду взвешивать. Модуль определяет шестьдесят грамм, но я-то знаю, что еще две мелкие жемчужины у меня припрятаны отдельно в пластиковой бутылке. При контакте перекладываю на стол весь товар, отхожу почтительно в сторону. Осьминог забирает изделия, оставляет на столе одну алебарду. Намек понятен – в ней нет необходимости. Забираю алебарду, кладу пику и отхожу обратно в сторону. В ответ слышу свист, приходит мысль удовлетворения. Расходимся довольные результатом.

Уже понятно, что следующая встреча состоится через два дня. Работаю, таким образом, неделю подряд, скоро в анабиоз, надо попытаться объяснить аборигенам вынужденную задержку. Вроде получилось вразумительно. Итог недели – сто восемьдесят грамм и еще шесть жемчужин в заветной бутылке. Модуль выдал итог добычи, всего получилось 322 грамма. Остаток – 678 грамм. Есть шанс вывернуться из ситуации раньше времени. Решение созрело. Но пора в анабиозную ванну. Здоровье дороже всего.

Ситуация несколько поменялась. Выйдя из Модуля, прямо кожей почувствовал на первый взгляд незаметные изменения вокруг, незначительные следы, перемены в обстановке, чуть-чуть сдвинутые предметы. Все-таки в мое отсутствие была проведена глубокая разведка с тщательной ревизией. Все, правда, оставили на месте. Сам же им сказал, что два-три дня меня не будет. Молодцы, успели, справились. Хотя, на их месте, я скорее всего поступил бы так же.

Меновая торговля продолжается плодотворно. Алебарды осьминогами забракованы, зато на пики и ножи теперь повышенный спрос, совки для песка принимаются без особого удовлетворения.

Наступил момент появления большого старого до блеклости осьминога с охраной аж из пяти здоровенных, вооруженных моими же пиками охранниками. Те трое, что приходили торговать до сих пор, находятся на удалении. Старый и блеклый внимательно молча меня разглядывал минут двадцать. Мне даже шевелиться в это время не хотелось, мысль, что я справлюсь с таким количеством аборигенов ко мне близко в голову не приходила. Надежда была, что не драться они сюда все хором пришли, босс в первых рядах на драку никогда не приходит. Наконец-то в полном молчании прокатилась по всей внутренности черепа мощная по силе и красивая по оформлению мысль:

— Кто ты?

М-да. На это вопрос не могли ответить и наши земные философы. Пытаюсь оформить ответную мыслеформу. С моей скудной практикой, это все равно, что детский лепет на лужайке нести. Немного кривовато, но вполне правдиво.

— Друг. Партнер. Торгую. Меняюсь. Хочу быть понятым и принятым.

Главный озадачил еще более:

— Друзей на суше нет, друзей на небе нет. С неба и суши – всегда беда.

Да. Это не папуасы, это посерьезнее будет. Начинаю предельно внятно определять себя в данном месте и в данное время:

— Наемник, наемный рабочий, работаю не на себя, на других, зарабатываю на жизнь, могу помочь.

Вроде негатива и угрозы нет в последовавшем десятиминутном молчании.

— Чем можешь помочь?

Ну, я не гуру, что я им предложу такого кардинального:

— Могу делиться своими мыслями, меняюсь товаром, нужным вам на необходимый мне, могу рассказывать истории и сказки из своего мира.

После осмысления, на предмет сказок, наступила некоторая заинтересованность.

— Покажешь, что умеешь, и после продолжим.

Делегация важно и не торопясь, подалась вглубь пучины океана, оставив меня с дикой головной болью после такого способа ведения разговора. Иду в Модуль, внутри все горит огнем. Да, остаток до конца контракта – триста двадцать грамм.

С началом нового дня круто изменилась моя жизнь. Помимо троих постоянных клиентов появился относительно маленький осьминог, который выполз на песок и начал в паре метров от меня крутиться вежливо, но настырно. Он неустанно наблюдал за мной и пытался копировать мою речь, возгласы и движения. Получалось комично, но его целеустремленность и трудолюбие вызывали уважение. Маленький доползал даже до примусов и керогазов, пока я не убедил его, что техника безопасности действует и в отношении аборигенов включительно. Тяжело объяснить понятие огня существу, живущему всю свою сознательную жизнь в воде. К исходу дня маленький пропадал, и вновь появлялся утром. Остальная троица находилась на некотором удалении постоянно.

Просил Модуль подкорректировать мне уши и гортань, на что Напарник виртуально развел руками и сообщил, что задачи переделывать меня в киборга не получал. Вроде как сам же потом и пожалею.

Неделей позже маленький как-то вдруг изменил тональность на более низкую и медленно, но уверенно начал копировать мою речь. От такого поворота стало тревожно и не уютно. Слышать спустя полгода после перемещения с Земли невнятный русский язык, доносящийся из чужого клюва – ох… не к ночи будь сказано.

Тем временем незаметно подходила к концу зима с ее бесконечными дождями, скоро должна была начаться весна, гм, с ее безостановочными дождями. Сырость, несмотря на адаптацию, угнетала безудержно. Хотелось привычного земного солнца, хотя хотелось его только мне одному. Для осьминогов дожди – это период раздолья. Океан стал более пресным и основные враги – змеи, отплывали подальше от берега вглубь, а птеродактили в дождь и вовсе не летают, чай не Боинги. Вода затопила половину пляжа, и все съедобное в песке становилось осьминогам лакомством. Естественные их конкуренты – местные водяные бобры или крысы – тоже откочевали подальше от этой сырости. В общем, сцена на троих: я, Модуль и осьминоги.

Маленький уже складно лопочет по-русски, правда невпопад расставляя слова в предложениях и сильно картавя клювом. А мне-то грех потешаться над ним, я еще ни одной фразы не высвистел, а при ментальном общении ощущение инсульта продолжается дня три. Или голова у меня маленькая, или откровенно не за свое дело взялся.