Ниточка к сердцу - Эрик Фрэнк Рассел

сплошная стена непроходимых джунглей, таящих в себе невидимую угрозу. Пылающее высоко в небе ослепительно-голубое солнце чужой планеты придавало лицам мертвенную бледность и жестоко слепило глаза, заставляя щуриться. Тяжелый, сырой воздух был насыщен запахами тропических растений с неуловимой примесью какого-то первобытного зловония. Погрузившись в тягостное безмолвие, джунгли затаились и ждали.

Командование взял на себя первый помощник капитана Алекс Саймс, и никому не пришло в голову спорить. Высокого роста, седой и немногословный, он был старшим по рангу. Правда, в теперешних обстоятельствах ранг едва ли что-то значил. Труп теряет шансы на продвижение по службе. Саймс бросил короткий прищуренный взгляд на пылающий в небе огненный шар.

— Насколько я понимаю, мы на Вальмии, шестой планете системы ZM17. И не надейтесь, что нам повезло. В космосе есть места и получше.

— Мы живы, — заметил капитан третьей вахты Макс Кесслер, — а это уже кое-что.

— Пока живы, а вот надолго ли, — хмыкнул Саймс. — Наша единственная надежда — спасательная станция под куполом, где-то на сороковой параллели.

Помедлив, он добавил:

— По моим расчетам, нам нужно преодолеть от тысячи семисот до двух тысяч миль.

— Скажем, сорок миль в день… — прикинул Кесслер, — всего пятьдесят дней. Справимся.

— Зорок мильей! — с ужасом повторила приземистая и широколицая миссис Михайлик, хватая за руку своего мужа. — Григор, эдо невозможно, зорок мильей!

Такой же коренастый и плотный Григор ласково погладил ее толстые пальцы.

— Подождем и позмодрим, милая.

Глядя на эту парочку, Билл Моллет подумал, что судьба могла бы распорядиться и поумнее. Похоже, их спасением руководил больше слепой случай, чем справедливость. Когда здоровенный метеорит шандарахнул в «Стар Куин», в мгновение ока распоров обшивку от носа до хвоста, погибло много стоящих людей. Адский грохот, пронзительный свист уходящего воздуха — и где они? Эйнсворт, Олкок, Бэнкс, Балмер, Блэндел, Касартелли, Кейси, Корриган — все отдали концы… Какие люди были!

А уцелел один сброд. Из всех выживших чего-то стоят только трое. Максимум четверо, если считать Фини, ирландского терьера покойного капитана Риджуэя. Как бы там ни было, он, Билл Моллет, — помощник инженера первой вахты, двести фунтов покрытых татуировками мышц — вполне заслуживал спасения. И еще Саймс с Кесслером, оба отличные парни: белые, грамотные, прекрасные специалисты. Что касается остальных, то где-то в космосе сейчас плыли раздувшиеся трупы куда более достойных кандидатов.

Взять хотя бы этих Михайликов. Ничем не примечательные беженцы из какой-то глухой деревни — безобразные, подслеповатые, бестолковые. Простые землепашцы, ни на что не годное старичье. Даже по-английски говорить не умеют. В первый день полета он встретил миссис Михайлик в отсеке. Услышав за переборкой стук и грохот, женщина испуганно вздрогнула:

— Ждо эдо?

— Эдо, — ответил он с издевкой, которую та даже не заметила, — водяные бомбы, годорые гачаюд воду.

— Ах, вод ждо! — она расплылась в идиотской улыбке. — Больжое збазибо!

— Не здоид збазиба, — фыркнул он.

Эта жалкая парочка вырвана из лап смерти, хотя Вселенная отлично обошлась бы без них. Такие только обуза в предстоящем походе, тогда как любой член экипажа стал бы в помощь.

Еще один счастливчик — долговязый тихоня Ганнибал Пейтон, моторист третьей вахты. Единственный черномазый на борту космолета. Моллет считал вопиющей несправедливостью, что куда более достойные люди навсегда вычеркнуты из жизни, а какой-то ниггер взял да и спасся!

Примерно такие же чувства вызывал у него Малыш Ку — макака желтолицая. Тощий, узкоглазый, зубы торчат. До катастрофы чистил картошку в офицерской столовой. Скрытный, слова не вытянешь… даже имени его настоящего никто не знал. Куок Синг какой-нибудь, но все звали Малыш Ку.

Ну и последний — пассажир с Земли Сэмми Файнстоун — смуглый, черноволосый, крикливо одетый, по слухам, мелкий торговец редкими минералами. Моллет сразу его раскусил. Сэмми — типичный иудей, который не привык пачкать руки честным трудом. Ясное дело, первым залез в шлюпку и занял самое лучшее место, небось и мошну свою с бриллиантами не забыл прихватить!

Короче, шуты гороховые, которые правдами и неправдами пролезают на космические корабли, стремясь в далекие и, как им кажется, лучшие миры. Закаленные астронавты стараются держаться от таких подальше, разве что уж совсем припечет.

Тем временем Саймс продолжал:

— О Вальмии я толком ничего не знаю. Справочников у нас нет. — Он со слабой надеждой обвел взглядом лица. — Может, кому-то известно больше, чем мне?

Все угрюмо молчали, один Моллет буркнул:

— Только слыхал, что такая есть.

— Ну что ж, — нахмурился Саймс, — я помню, что есть спасательная станция и что планета не планировалась к заселению. Значит, условия здесь признаны непригодными для жизни человека.

— А не знаете почему? — поинтересовался Кесслер.

— К сожалению, нет. Полагаю, причины обычные: опасные формы жизни, отсутствие пригодной для человека пищи, атмосфера, которая быстро или медленно убивает человека, такое же солнце…

— А на Вальмии действуют все эти факторы или только один?

— Откуда мне знать? — мрачно ответил Саймс. — Впрочем, если не ошибаюсь, над станцией возведен воздухонепроницаемый купол. Как известно, это дорогое удовольствие, а значит, без него не обойтись.

— Вы хотите сказать, — Кесслер поймал его взгляд, — что у нас совсем мало времени?

— Да.

— И сколько нам осталось жить, неизвестно?

Саймс наморщил лоб, пытаясь найти в дальних уголках памяти необходимую информацию. Знать бы заранее, что она ему понадобится!

— Здесь вроде бы что-то не так с атмосферой, но я не уверен. Когда тебя пичкают данными о десятках тысяч планет, на которые ты в жизни не попадешь… Человек не может помнить все.

— На запах и вкус — воздух как воздух, — заметил Билл Моллет, сделав глубокий вдох, — тяжеловат, но дышать можно.

— Состав воздуха по запаху не определишь, — усмехнулся Саймс, — то, чем мы дышим, может убить через полгода, а может и значительно раньше.

— Стало быть, нам надо быстрей отсюда выбираться, — вздохнул Сэмми Файнстоун.

— Причем всем, не одному тебе, — ядовито прищурился Моллет.

— Он згазал «нам», а не «мне», — заступилась миссис Михайлик.

— Ну и ждо? — окрысился на нее Моллет.

— Тихо, вы! — раздраженно бросил Саймс. — Будете выяснять отношения, когда окажемся в безопасности. Займемся лучше делом. Прежде всего надо похоронить погибших.

Все умолкли. Кесслер и Пейтон вынесли оба тела из шлюпки и положили на фиолетовый мох. Кесслер втащил их в шлюз перед самым стартом, но этим двоим уже ничем нельзя было помочь. Теперь они лежали на жестком мху чужой планеты, под недобрым голубым солнцем, придававшим коже жуткий зеленоватый оттенок. В числе немногих аварийных инструментов в шлюпке нашлась лопата. Сменяя друг друга, они вырыли в темно-красной почве, пахнущей ржавым железом, две могилы и опустили туда тела. Малыш Ку