Последствия старых ошибок (СИ) - Бэд Кристиан

Нет, что эти двое не поделили, всё–таки? Я съел свою порцию и размышлял: попросить принести ещё, или жрать надо меньше?

— Старинное разногласие, — хмыкнул грантс. — На тему — может ли одна женщина заменить двух извращенцев…

«Хорошо, что Проводящая не слышит», — подумал я и спиной почувствовал, как раздвигается полог палатки!

Грантс вежливо кивнул входящей и продолжал есть. Я послал дежурного за чаем. Дарайя явно всё слышала. Мяса она не ест, попробуем ублажить чем–нибудь сладким.

Подсознание советовало тихо смыться, и пусть эти двое сами выясняют, кто кому и чего должен, но я же не трус, нет?

Дарайя неожиданно взглянула на меня искоса, и я опустил глаза. Слава Богам, дежурный внёс чайник и целую вазу с местными сладостями. Мы отвлеклись, разливая превосходный напиток. Не чай, конечно, в привычном смысле слова, но не хуже. Мне очень понравилось. Нужно будет взять с собой.

— Так что ты там начал про извращенцев? — ласково спросила вдруг Дарайя.

Таким тоном просят передать чашечку или конфету.

— Про двух? — уточнил, прихлёбывая чай, Абио. — Из рода Красного эрцога? — он подул в чашку и пар над ней вдруг сложился в похожий на ромб знак.

— Кровавого, ты хотел скатать? — куртуазно уточнила Дарайя, и пар над чашкой окрасился в алый цвет.

Я заморгал от неожиданности.

— Кровь земле не помеха. А Спящий смотрит на всех одним оком, — продолжала Проводящая, лукаво улыбаясь Абио.

Так они и будут бросать друг другу ничего не значащие для меня фразы. Я решился:

— А что за разногласия ты имел в виду? — спросил я грантса.

— Очень старая история, — вернул он Дарайе улыбку. — Этакий мужской шовинизм, как полагают кое–где.

— А подробнее? — я решил настоять на своём.

— Сказано же — история старая, и не стоит тебе её знать, мал ещё, — отрезала Проводящая. — А суть спора: может ли женщина то, что нормальный мужчина не в состоянии.

— Не в состоянии по причине законов морали, принятой у мужчин, — добавил Абио.

— Можно понятнее? — попросил я.

Абио посмотрел на Дарайю. Она пожала плечами и взяла из вазы орех в сахаре.

— Я не объясню, — сказал грантс. — Не сумею так, чтобы ты понял.

Дарайя фыркнула и взяла ещё один орех.

— Что уж тут запредельно сложного? — спросила она Абио. — Вот только слов он таких не знает, так можно же и показать. Ну–ка, встань, любопытный ты наш, — кивнула она мне.

Я выбрался из–за стола.

— Представь, что от точки равновесия вниз провешен маятник. Груз — на уровне солнечного сплетения. Попробуй качнуть этот условный маятник вперед–назад. Ты должен почувствовать, словно у тебя там действительно есть маятник.

Попробовал. Кажется, что–то ощутил даже.

Дарайя кивнула.

— Вот так работает «мужская» энергия во Вселенной. Мы называем её «направляющая». А теперь заставь маятник вращаться по часовой стрелке.

Я попробовал, но видно устал, потому что внимание всё время соскальзывало, и я терял ощущение.

— Это труднее для тебя, — успокоила Проводящая. — Так работает женская энергия, её называют — стабилизирующая. А есть иные — искажённые формы движений энергии, но тебе об этом знать рано. Сядь. Суть спора вот в чём. Мужчинам, — она покосилась на Абио, — обычным, нормальным мужчинам — очень трудно поддерживать женский тип движения энергии. И почти невозможно — оба сразу. Потому, что бы не представляло из себя энергетическое воздействие на реальность, мужчинам лучше работать парой. С равным или с женщиной. Потому что реальность нужно как бы раскачать сначала, а потом стабилизировать изменения. Если не сумеешь раскачать — беды нет, просто ничего не выйдет. Не сумеешь закрепить изменения — новый пласт реальности может снести игрока вместе с его миром А вот женщина в состоянии в одиночку работать разом и с направляющей и со стабилизирующей энергией. Мужчины, правда, не согласны с этим тезисом… — она усмехнулась, — с довольно древних времён.

Абио пожал плечами:

— Женщины во все века утверждали, что могут всё.

— А что говорит Великий мастер? — поинтересовался я.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не знаю, — удивился Абио. — никому не пришло в голову загружать его ерундой.

Дарайя подняла глаза к низкому потолку и развела руками:

— Мужской шовинизм, как это ещё назвать.

— Так продемонстрируйте им? — предложил я.

Дарайя посмотрела на меня пристально и сердито:

— Это ты серьёзно сейчас сказал?! Ты полагаешь, что дабы доказать друг другу очередную глупость мы будем сейчас рвать нити и перекраивать реальность?

Я растерялся.

— Рвать–то зачем? Нельзя что–то маленькое сделать, простое?

— Можно, — согласилась Дарайя не меняя тона. — Но я не знаю, как у вас детей наказывают в воспитательных целях? Ограничением свободы?

Абио расплылся в улыбке. Неподдельный гнев проводящей здорово развеселил его. Он потянулся, достал из висящей рядом сумки цилиндрик электробича и протянул ей.

— Лучше вот так, — предложил он. — Более распространённый способ.

Нужно знать, как относятся эйниты к насилию, чтобы оценить глубину оскорбления, нанесённого Дарайе. Одна не изменилась в лице, не сказала ничего, хотя глаза её просто впились в грантса. Медленно–медленно отставила она чашку… — и вылетела из палатки.

— Женщины, — усмехнулся Абио. — Какое уж тут равновесие, когда ни капли самообладания?

История двадцать восьмая. «Два берега»

1. Грана, правобережье Тарге

У реки — два берега: один пологий, другой обрывистый. Мы стояли лагерем на обрывистом берегу.

Отдыха особенного не получалось. Эйнитка требовала от меня по три–четыре часа медитации в день, психическая, эпитэ ма хэтэ.

Кое–что, правда, выходило само собой. Например, «маятник». Взять что–нибудь и раскачать.

Первый раз я случайно попробовал «раскачать» сам себя в шлюпке. Решил облететь окрестности с Росом на предмет состояния горных склонов и ледников, а то, как бы нас не смыло очередным селем.

Водосбор Тарге — красивое место. Берег местами причудливо нависает над мощной горной рекой. Деревья, похожие на сосны, удерживают его своими корнями. Но там, где нет «сосен» — только каменистые осыпи и разбросанные по округе ритуальные пирамидки из базальта, иногда — в человеческий рост.

Летели, записывали, что и как, чтобы ещё раз взглянуть в лагере… И заметили на высоком скальном выступе тоненькую женскую фигурку. Проводящая! Влезла–то она туда — как? А как спускаться будет?

Пока я размышлял, Рос развернулся и завис над выступом. Предложение было недвусмысленным, но Дарайя не отреагировала. Она смотрела куда–то вдаль, волосы развевались по ветру.

Рос решил, что она в трансе, а значит — не соображает ничего. Трансы эти мы у неё уже наблюдали — замрёт вдруг, и хоть землю рядом взрывай. Потому пилот выругался, притиснул шлюпку к скале на расстояние минимума силового щита и спрыгнул вниз, намериваясь подхватить Проводящую и погрузить как свёрток. Но свёрток вдруг пришёл в себя, вывернулся и заскакал сломя голову вниз.

Рос — за ним!

Пока я разблокировал управление, Дарайя успела спуститься, прыгая, как коза, а пилот, не удержав заданного ею темпа, оступился и рухнул следом.

Нет, Рос не разбился. Он сгруппироваться и включил простенький доспех, который надел перед полётом. Но высота была значительная, и его всё–таки помяло.

Дарайя успела первой. Она уже отключила защиту и растирала пострадавшее плечо, когда я сел рядом. Цел, слава Богам. Хотел помочь Хьюмо подняться, но Проводящая отстранила меня и продолжала копаться у него в мышцах. Она работала сосредоточенно и самоуглубленно, я исподтишка разглядывал её гладкое, молодое лицо. Сколько же ей всё–таки лет?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Всё, — выдохнула она, наконец.